Пусть люди вымрут! - Роман Никитин

Молния продолжала свою работу, и никто не смел поднять глаз. С первыми каплями дождя к колодцу вышел давешний колдун, пронзенный тысячами палочек, колец и косточек. Худосочный и невысокий, он держался под ударами порывистого шквала твердо и незыблемо. В глазах могучих охранников, окруживших шамана кольцом, читалось неподдельное уважение и даже страх.

Ветер заслабел, уступая эстафету тропическому ливню и не перестающим колотить в землю бесшумным молниям. Дикарь в центре площади начал свою собственную песню. Шаман призывал каких-то своих местных богов, те не спешили. Но туземец не отчаивался, раз за разом повторяя один и тот же примитивный мотив на своем тарабарском наречии.

Теперь колдун казался одиноким: воины покинули места, не опасаясь за дары. Остальные жители города окончательно исчезли из поля зрения Гизы. Вжались, вросли в темные здания, полностью исчезнув со сцены. В ее центре оставался только шаман.

В голосе призывающего слышались злые нотки, через пару минут они переросли в угрожающие интонации. Маленький дикарь приказывал, повелевал, в ярости топал ногой и грозил кулаком блестящему от потоков воды колодцу-алтарю. Немногочисленные тряпки на шамане промокли в первые минуты ливня, необычно длинные для местного жителя волосы прилипли к телу и висели безжизненными сосульками. Но колдун не видел ничего, кроме открытого неповиновения со стороны своих богов, и это приводило его в ярость.

Наконец, боги услышали его.

Сверкающий клинок молнии рассек небо и ударил в горизонтальную поперечину арки над колодцем, расколов ее на две части. Тут же грянул оглушительный гром, впервые за весь вечер. Все окружение шамана с богобоязненными стонами повалилось ниц, но только не маленький человечек в центре железного круга.

Он засмеялся, заорал что-то визгливым голосом, и начал бегать от одного железного пожертвования к другому. Около каждого он останавливался и что-то то ли напевал, то ли нашептывал. Промокшей с ног до головы Гизе было уже не слышно: гром бил беспрестанно, молнии одна за одной вспарывали небо темно-свинцового цвета. Некоторые из небесных стрел попадали в дома, и девушка шестым чувством видела как вспыхивают казалось бы насквозь промокшие соломенные крыши зданий. Но огонь сегодня выбрал не тот день: стихия воды, обрушившаяся на землю, моментально успокаивала робкие огоньки пожаров, не оставляя пламени ни малейшего шанса.

Дикарь-колдун уже успел обежать железный круг, и теперь стоял прямо перед колодцем, величественно скрестив руки на груди. Шаман сделал все что нужно и теперь ждал явления того, кого вызывал.

И дождался.

Из жерла колодца неторопливой поступью выступили три фигуры. На первый взгляд — абсолютно одинаковые: до полпальца равны ростом, абсолютно неотличимы друг от друга по комплекции, а уж о внешних различиях более высокого порядка и говорить не приходилось. Видно в темноте было плохо, но Гиза почему-то знала, что человеческий глаз не способен найти разницы между двумя демонами.

Тем не менее, одного из них девушка выделила сразу. Крайняя слева, сверкая горящими голубым светом глазами, стояла та самая демоница, которой они с Флавием и обязаны своим поражением. Черная фигура не произнесла ни слова, как и все остальные, но сознания девушки вдруг коснулось знакомое чувство. Казалось, демоница прищуренно оглядывает знакомое окружение, оценивая всех действующих лиц. Когда очередь дошла до подглядывающей сквозь дверь арабески, по разуму девушки прокатилось странное морозное тепло. Прокатилось — и тут же отступило.

Местный колдун что-то заголосил, указывая рукой на разложенные в круг предметы. В голосе африканского дикаря проявилась несвойственная ему ранее жесткость. Он не вопил, не взывал — он просто указывал подземным чудовищам на подготовленные к ритуалу дары.

Средний из демонов молча кивнул головой, потом вопросительно приоткрыл глаза, но так и не проронил ни слова. Колдун отрицательно замотал головой и показал пальцем куда-то на северо-восток.

Теперь уже демон (видимо, старший из тройки) отрицательно качнул головой. Увидев изумление человека, глубинная бестия в уточняющем жесте простерла длань над головой шамана. Безупречная четырехпалая ладонь обитателя подземного мира указала точно на дырявую дверь, через которую Гиза наблюдала за спектаклем. Девушку пробил холодный пот, тут же смытый потоками воды с неба.

«О чем… нет, о ком они спорят?» − подумалось Гизе. − «Неужели обо мне?»

«Но девочка, подумай, а зачем тебя еще оставили в живых, в то время как твоего друга разрубили на кусочки и высушили до дна? Конечно же, ты будешь чем-то особым в сегодняшнем подношении. Невозможно поверить, что пришельцы из-под земли обойдутся ржавыми железяками на скользкой от дождевых потоков площади. Ты и только ты — вот главная жертва сегодняшней ночи».

Гиза тряхнула плечами, сбрасывая наваждение. В голубых глазах демона не отражалось ничего такого, что можно было принять за угрозу. И совершенно не чувствовалось, что представители подземного мира требуют себе в жертву пленницу. Они вообще не обращали на арабеску внимания.

Маленький колдун тем временем умолк. То ли отчаялся переспорить демонов, то ли это входило в планы — поторговаться перед жертвоприношением.

Но заговорил (вернее, повернулся лицом к шаману и замер) другой гость с того света. Демоница — «знакомка» римских лазутчиков. На этот раз колдун даже и не стал спорить, наоборот, всячески демонстрировал свое удовольствие. Несколько раз махнул в сторону побережья, потом разродился длинной руладой на своем гортанном языке, а в окончание выступления засмеялся, отчаянно жестикулируя и качая собранной в лодочку ладонью перед лицом демона. До Гизы дошло, что шаман изображает корабль, покачивающийся на волнах. Маленький черный колдун рассказывал демонам про океан, со стороны которого прибыли белые люди.

Выговорившись, шаман снова что-то спросил у троицы своих странных визитеров. Все три демона согласно кивнули. Шаман довольно осклабился и пнул ближайшего охранника. Тот испуганно попятился, но видимо страх перед демонами был ничто по сравнению со страхом, который черный воин питал к своему вождю.

Здоровенный громила в светлой набедренной повязке встал во весь рост и направился в сторону колодца. Не доходя полшага остановился. Оглянулся, словно ища слов поддержки. Но никто ему ничего не сказал. Лишь три пары немигающих голубых глаз следили за действиями, да местный главарь в напряжении сжал маленькие кулачки.

Воин поколебался еще секунду, потом наклонился, и пучок разноцветных трубочек, змеящихся у колодца, остался в кулаке воина. Свободные концы свисали с руки туземца. Тот внимательно оглядел каждый, что-то поправил и с неожиданным яростным ревом бросился в колодец.