Как пережить измену - Джеймс Воган

Джеймс:

В период с лета 1970 года (когда Пегги снова начала работать) до января 1974 года (когда я решил быть с ней честным) самоуважение Пегги значительно возросло. Мое признание относительно внебрачных связей обострило осознание важности этого фактора. Оно кристаллизовало некоторые представления, уже формировавшиеся в её сознании. Пегги более ясно увидела, что вспомогательная роль, которую она избрала в отношении меня, не оправдывает себя. В тот вечер, когда я сделал мое признание, она решила больше считаться с собственными потребностями и чаще действовать в своих интересах. Когда она сообщила мне об этом на следующее утро, в её голосе звучала мрачная решимость. Посмотрев мне в глаза, она сказала: "Прежде я чрезмерно заботилась о нуждах других людей. Теперь я хочу понять, что я должна делать ради самой себя. Хочу понять, что я представляю из себя как самостоятельная личность и как мне обрести хорошее отношение к самой себе".

Эти прозрения были весьма важными для Пегги. По-моему, самым значительным было осознание того факта, что она должна уделять больше внимания выяснению и удовлетворению собственных потребностей. Я также боялся, что это в конце концов изменит наши отношения. Я не стремился к полному пересмотру семейного кодекса, поскольку мне нравилось большинство аспектов нашего брака. Но я чувствовал, что это решение было полезным для Пегги и всех нас.

В последующие годы Пегги добилась значительного успеха в обретении некоторой самостоятельности, к которой она стремилась и на которую имела право. Это процесс не был легким и гладким. Пегги пришлось пересмотреть некоторые фундаментальные ценности, внушенные ей с детства и определявшие её поведение в течение восемнадцати лет нашего брака. Она строила свою жизнь, исходя из того, что её главное предназначение - оказывать помощь мне и детям. Этот подход опирался на веру в то, что если человек способен понимать и удовлетворять потребности окружающих, все будет складываться чудесно. Это прекрасный идеал, но он не срабатывает, не будучи сбалансирован разумным соблюдением личных интересов.

Пегги:

Гигантские шаги, которые я делала в направлении независимости, были бы невозможными без поддержки Джеймса. Во мне росло ощущение, что я хочу получать от жизни больше, но я чувствовала себя виноватой, если делала что-то ради себя самой. Я стала лучше сознавать ограничения, которые сама накладывала на себя без всякой нужды, однако мне было трудно мгновенно отказаться от самопожертвования, которое вошло у меня в привычку. Поддержка Джеймса помогала мне частично избавляться от этой привычки без внутреннего дискомфорта.

Многие события, способствовавшие моему росту, инициировались именно им. Самым важным фактором стало то, что он вовлекал меня в свою работу. Он также попросил меня поехать с ним на конференцию в Чикаго и предложил мне отправиться одной на семинар по трансактному анализу, что я сделала незадолго до его признания относительно внебрачных связей. Это стало всего лишь началом его непрерывной поддержки моего стремления стать более независимой личностью.

Джеймс:

Наша совместная жизнь в тот период, когда Пегги переосмысливала свою роль и роль женщины в нашем обществе, помогла мне понять многое. Я, как и все молодые люди, воспитывался в духе мужского превосходства, поэтому теперь мне предстояло переучиваться заново. Наши реакции на радикальное женское освободительное движение конца шестидесятых были сходными. Мы не могли разделять его чересчур "передовые" экстремистские лозунги. Узость нашего мышления не позволяла нам оценить значение поднимаемых проблем. Вероятно, нас немного пугала мужененавистническая позиция тех ранних радикалов. Она не соответствовала нашим "сказочным" представлениям о том, как все должно быть.

Примерно в 1970 году мы оба начали обращать внимание на призывы женского движения, стали более восприимчивыми к его идеям. Пегги благополучно избежала того этапа гнева и жажды мести, через который прошли некоторые женщины, но в ней неуклонно нарастало сознание того, как сильно ущемлены права женщины в нашем обществе и какой ценой приходится отстаивать их сегодня. Учась вместе с Пегги и у Пегги, я обретал ту сбалансированность взглядов, в которой нуждался. Прежде я мысленно объединял всех женщин в одну группу и поэтому упускал многое при общении с ними. В частности, мое стереотипное представление о женщинах мешало мне глубже понять Пегги. До 1970 года я даже не видел в ней человека, у которого могу чему-то научиться. Январь 1974 года, несомненно, стал вехой в наших отношении для нас обоих. Мое признание обозначило новый уровень уважения и равенства между нами. Одновременно Пегги раз и навсегда поняла, что должна сама нести основную ответственность за удовлетворение своих потребностей. Сказка закончилась.

Пегги:

Я оказалась в числе тех многих женщин, которые постепенно осознавали, что сказка закончилась - что на самом деле её никогда и не было. Важнейший момент заключался в том, что женщины осознавали простую истину: каждый из нас несет ответственность за самого себя. Дети вырастают, мужья умирают или уходят, и мы можем остаться в одиночестве. Статистические данные о разводах и продолжительности жизни неумолимо свидетельствуют о том, что большинство женщин в конце концов становятся одинокими. Наше представление о нас самих и наша уверенность в собственных силах - вот все, чем мы будем располагать.

Эта уверенность в себе также весьма важна для разрешения проблемы измен. Мое укрепившееся осознание ценности моей личности, отделенной от моей роли жены Джеймса, стало важнейшим фактором, который помог мне принять правду о его романах. В это время я уже была значительно более сильной личностью, нежели в те годы, когда он только начал изменять мне. Подобное признание можно делать только той женщине, которая уже готова воспринять его. Если правда открывается при отсутствии подозрений или признания возможности романов, потрясение будет огромным. Необходимо заранее убедиться в том, что женщина хочет знать правду. Джеймс правильно почувствовал мою готовность. Он выбрал тот момент, когда я была способна выслушать его.

Тот факт, что он рассказал мне все по собственному желанию, также сыграл важную роль. Но не менее важным был мотив его поступка. Джеймс хотел улучшить наши отношения, а не просто "облегчить душу". Мужчина, который признается жене в изменах, чтобы очистить свою совесть или освободиться от чувства вины, подвергает её невыносимому испытанию. Если бы я не была подготовлена к восприятию правды после многолетних подозрений и если бы мотивы Джеймса не были позитивными, моя реакция, несомненна, оказалась бы совершенно иной. Я бы испытала гнев, потрясение, вероятно, поддалась бы истерике и испытала жажду мести.

Если женщина чувствует себя незащищенной и потрясена такими новостями, её гордость может пострадать столь сильно, что она захочет получить развод. Если она не в состоянии содержать себя, особенно при наличии детей, она окажется перед тяжелым выбором. Решения - "говорить или не говорить", "разводиться или не разводиться" - могут быть приняты только самими супругами.

Другая важная сторона отношений, затрагиваемая внебрачными связями доверие. Оно разрушается, а восстановить его - дело нелегкое. Если бы Джеймс отказался отвечать на мои вопросы, я бы продолжала гадать, что именно он скрывает. Вряд ли я доверяла бы ему в дальнейшем. Но он старался снова завоевать мое доверие, сообщая мне все, что я хотела знать о прошлом. Особенно важно то, что он поклялся быть со мной совершенно честным с этого момента. Его слов было бы недостаточно, если бы он не подкрепил их поступками.

Через пару недель после того, как Джеймс рассказал мне о своих связях, он признался, что ему осталось лишь сообщить Терри о том, что теперь он "вышел из игры". Дело было в феврале 1974 года, он не встречался с ней с прошлого сентября, но она полагала, что их ещё ждут новые свидания. Чтобы внести полную ясность в этот вопрос, он должен был поговорить с ней. Я знаю, что этот звонок был трудным для Джеймса, но он много значил для меня. Джеймс объяснил ей все. Терри не испытала изумления. Она подозревала, что я все знала ещё в Рочестере.

Звонок Терри продемонстрировал, что Джеймс оборвал свои старые связи. Но я не знала, что произойдет в будущем, потому что он по-прежнему утверждал, что мы оба имеем право на романы. Я не хотела заводить романы и надеялась, что он изменит свою позицию. Все это время я находилась в состоянии неопределенности. Мы обсуждали проект нашего первого дома и собирались начать строительство через три месяца. Я не была уверена в том, что мы сможем преодолеть разногласия по вопросу о романах и считала, что нам следует отложить начало работ. Но Джеймс проявил настойчивость в этом вопросе. Он сказал, что не собирается принуждать или торопить меня и уверен в том, что мы сможем найти приемлемое решение.