Почему православные такие упертые? - Андрей Кураев

Но помимо этого развертывалась другая трагедия. В конце сороковых годов, когда регионы Западной Украины были включены в состав Советского Союза, Сталин решил искоренить там униатство. Униаты – это верующие, которые служат по православному обряду, но подчиняются Папе Римскому. Сталин объявил вне закона униатскую церковь, иерархи которой и в самом деле весьма лояльно относились к гитлеровской оккупации. Что было делать Русской Православной Церкви? Смириться с тем, что в разрушенных храмах поместят коровники, или же поспешить встать между ГПУ и сотнями тысяч людей, у которых государственная власть все равно отбирает их храмы? Наша церковь избрала второй путь. Она объявила эти храмы своими. И тем самым сохранила и храмы, и привычный для униатов православный строй богослужения, и церковные таинства… Теперь же униаты считают, что мы эти храмы украли. На самом деле мы их взяли не у них, а у ГПУ. Иначе они были бы просто разрушены. С точки зрения Русской Православной Церкви это был поступок, который помог сохранить основы церковности и благочестия на Западной Украине, а с точки зрения униатов мы выступили чуть ли не как воры. До сих пор эта проблема на Западной Украине кровоточит и является главным препятствием на пути встречи Патриарха и Папы Римского.

- Православные и католики живут по разным календарям. На Украине получаются два Рождества, две Пасхи. Это подрывает если не веру, то обрядность. Человек говорит: "Христос же не два раза воскрес. Значит, эти священники в чем-то нечестны. И я к ним не пойду".

- Такое бухтение не впечатляет. Совсем не это удерживает этих людей вдалеке от Церкви, а корысть: сладость греха, с которой не хочется расставаться. По секрету скажу, что христиане праздную Пасху вообще каждое воскресенье, т.е. не два, а 53 раза в году!

- А о соединении календарей, соединении Церквей Вам не мечтается?

- Нет, не мечтается. Я не понимаю, чем можно обогатиться при таком соединении. Я не понимаю, почему я не могу просто дружить с соседским римо-католическим священником не переходя при этом в подчинение к Папе. Кроме того, современное католичество слишком разнообразно; есть люди. которые тянутся к православию, к древним истокам христианства, а есть монахи, берущие уроки медитации у буддистов…

Ни один католик не скажет, что в жизни его Церкви нет болячек. Так откуда же иллюзия того, что при нашем единении произойдет обмен лишь добрым? А может мы "болячками" обменяемся? Знаете, что больше всего нравится российскому обывателю в католичестве? То, что у католиков на службе можно сидеть. А что нравится западному обывателю в Православии? То, что у нас можно второй раз жениться, ведь Католичество не признает второй брак, а Православие признает. И тысячи европейцев переходят из Католичества в Православие отнюдь не потому, что они познакомились с богословием св. Григория Паламы, а ради оправдания своего второго брака.

Есть и одна общая болезнь у православных и католиков. Это - секуляризация, чрезмерная уступчивость идеологическим модам "века сего". Именно потому, что в нас самих есть эта немощь - мы должны быть особенно внимательны к тому, чтобы она не разрасталась далее. А католичество традиционно политизированно и обмирщено в гораздо большей степени… И, значит, наше уподобление католичеству, наше соединение с ним подстегнет аналогичный процесс и у нас. Чтобы этого не было - лучше все-таки быть на расстоянии.

- По-Вашему, Папа приедет прежде в Беларусь или Россию?

- Это непредсказуемо. Если Папа не найдет в себе сил для того нравственного поступка, который мы от него ожидаем, то его визит будет лишь показателем степени несвободы Православной Церкви в том или ином государстве. Ведь именно государство принуждает Православную церковь согласиться на визит Папы. Так это было, например, в Болгарии, где правительство шантажировало Православную церковь отказом признать ее юридическим лицом, чтобы принудить ее согласиться на визит. Если не будет давления, то позиция Белорусской православной церкви будет совпадать с позицией Московского патриархата.

- В одном российском журнале я читал нарекания на "польско-белорусский национализм" католических священников в России. Какие претензии имеют православные к российским католикам?

- Я бывал во многих регионах, задавал этот вопрос, и в ответ всегда подчеркивалась национальная принадлежность священников. Там где епископ немец, проблем нет. Когда же священник или епископ поляк, конфликты разгораются чаще. В политике Иоанна-Павла 2 порой чувствовалось желание взять реванш за поражение Речи Посполитой в XVII веке. Именно польские католические священники в России пробуют вывести католичество за рамки национальных общин и обратиться к русским детям.

Странно, что Римская церковь представлена в России почти исключительно польскими священниками и монахинями. Русского интеллигента скорее очаровал бы католик-француз или итальянец. В конце концов и культура там поразительно глубокая, и традиция философско-богословской мысли, да и просто эти страны вызывают давние и искренние симпатии у русского человека... Но - Польша?! Она-то какой вклад внесла в мировую религиозно-философскую мысль? И что же доброго приняла Россия из Польши? И есть ли какой народ в мире, который более ненавидел бы русских (отдельный вопрос – о вине самих русских в таком отношении к нам), чем этот, избранный Ватиканом в качестве посредника между ним и Москвой? Еще в прошлом веке В. Болотов писал о том, что польский крестьянин "без всяких сомнений приемлет слух, что папеж каждый день переписывается с Богом и получает ответы на польском языке: igitur a ojczyzne против moskalow. И большинство римокатолических епископов - чуть ли не родной брат тому темному поляку ”[98][98].

Слишком сложно складывалась история отношений Польши и России, слишком много было взаимной агрессии. И потому Польша – самый неудачный из возможных посредников в диалоге Западного мира и России.

В общем, у российских католиков было бы меньше проблем, если бы они следовали указу императора Петра 1: «1723 года, декабря 2 дня в Святейшем Правительствующем Синоде синодальный вице-президент Феодосий, архиепископ Новгородский, объявил словесно именной Его Императорского Величества указ, их преосвященству в летнем Его Величества доме июня 29 дня сего года сказанной, чтобы обретающиеся в Санкт-петербурге Римского исповедания жители для исправления церковных нужд пасторов требовали токмо из францужан, а не иной нации людей»[99][99].

- Они говорят, что проповедуют неверующим, а не православным...

- Критерии православности, как и критерии принадлежности к католичеству, могут быть весьма различными. В литургическом, мистическом плане для православной Церкви любой человек, крещеный в ней, ей сопричастен. Мы об этом человеке молимся, хотя он об этом может не знать и даже не просить. Особенно это заметно в подростках. Он может жить совершенно мимо-церковной жизнью. Но если в его город приезжает рок-группа «Алиса» и на концерте Константин Кинчев поет «Мы - православные!», то «генная» память пробуждается в этом подростке, и он отвечает – «Да!». Если же его религиозное подсознание будет разбужено проповедью протестанта или католика, то его самопознание в качестве православного станет гораздо более отдаленным и затрудненным.

- Борются ли с сектами католики?

- Не борются. Всякий раз, когда я бываю в Западной Европе, я ищу католические книги антисектантской направленности. Их нет. Там другая концепция — теория кругов. В самом центре — католическая церковь, более широкий круг — православная, еще более широкий (а потому и более удаленный от центра истины) круг - это все христиане, затем монотеисты, затем – язычники и, наконец, неверующие «люди доброй воли». Бороться ни с кем уже не надо, надо искать общее.

Однажды во Львове была такая история. Меня пригласили в униатскую академию. Я вел себя с ними вежливо, сектантами и еретиками не обзывал, просто рассказывал им о Православии… По окончании моего монолога студенты и преподаватели стали говорить о том, что они совершенно со мной согласны и верят именно так, как я рассказал, а потому, мол, нам давно пора соединяться. Я отвечаю, что соединяться все же рано, ибо между нами есть серьезные разногласия. Униаты удивляются: «Какие разногласия?». – «Ну, например, проблема филиокве», - «Да что Вы, это чисто филологическая проблема, ничего серьезного за ней не стоит!». Тогда я в течение получаса рассказываю униатам о том, какие философские и богословские проблемы порождает принятие этого католического догмата[100][100].. На этот раз они не спорят. Но начинают зудить, что «искать надо то, что нас объединяет, а не то, что разделяет». Просто подушками душат. И так достали, что я им говорю: «Вы хотите, чтобы наша встреча какой-то плод принесла?» «Да, конечно, именно этого мы и хотим, поэтому давайте искать то, что нас объединяет!» «Дорогие мои, — отвечаю я, — как вы думаете, если муж и жена будут всё время искать только то, что у них общего, у них плод будет или нет?».