Стирая границы - Симона Элкелес

я захожу в гостевую комнату, то вижу, что Райан сидит на краю кровати. В моем горле стоит ком, я рассматриваю покрытое кровью полотенце, которое он прижимает к боку.

Папа подходит к нему.

– Спасибо, что защитил мою дочь.

– Это моя работа, – говорит Райан.

– Тебе нужно в больницу? – Папа произносит слова безэмоционально, словно это деловая встреча.

– Нет, – отвечает Райан. Я замечаю, что он не встречается со мной взглядом с тех пор, как я вошла в комнату. – Со мной все будет в порядке, дон Сандоваль. Это поверхностная рана.

– Хорошо. – Папа бросает взгляд на окровавленный бок Райана, потом потирает руки, словно ситуация взята под контроль. – Я пришлю Лолу, и пусть она хорошо перебинтует рану. Оставайся здесь на ночь. Утром я позабочусь, чтобы тебя отвезли домой.

– Спасибо, сэр, но со мной все будет в порядке, – говорит он. – Как только смою кровь, я вернусь на свой пост. Я все еще на работе. Матео отправился за этим стрелком, и, возможно, его уже поймали.

Папа качает головой.

– Ты останешься в этой комнате и ночью поспишь здесь. На сегодня с тебя хватит.

– Матео связался с нами, – добавляет Джерардо.

Райан откидывает полотенце, словно рана сама волшебным образом исцелится.

– Серьезно, дон Сандоваль. Я могу идти и выполнять свою работу…

– Делай, как мой отец говорит, Райан, – выпаливаю я, стоя в дверном проеме. – Пожалуйста.

– Далила, ты же знаешь меня. Я не бросаю начатое.

Папа хмурится, он явно сбит с толку тем, что мы с Райаном уже знакомы.

– Далила, te quiero afuera de este cuarto[68]. – Когда я открываю рот, чтобы протестовать, он напрягается и говорит: – Ahorita. Сейчас же.

Девятнадцатая глава

Райан

Сегодняшний вечер точно прошел не по плану. Я думал, что буду фальшивым телохранителем какой-то богатой мексиканской девчонки. Когда оказалось, что это вечеринка Далилы и я увидел ее в том сексуальном облегающем красном платье, то понял, что попал в неприятности. Ее поцелуй мог бы стать просто развлечением, но показал, насколько сильно я ее хотел.

Выстрел отрезвил меня во многих смыслах.

После того как Далила и ее отец покинули гостевую комнату, пришла женщина по имени Лола и забинтовала мою рану. Она дала мне хлопковые спортивные штаны и футболку, чтобы заменить порванный костюм. Пуля поцарапала бок, но особо не навредила. Однако крови было много, и она испачкала всю белую рубашку Матео. Теперь на ней было большое кровавое пятно. Пиджаку досталось не меньше.

Я не видел стрелка, но вполне уверен, что у него было автоматическое оружие. К счастью, он плохо прицелился. Если бы он был метким, я уже не сидел бы тут, анализируя произошедшее. Я был бы мертв.

Я слышу, как уходят последние гости, когда в дверном проеме появляется Матео.

– Как держишься, бро?

– Все в порядке. Пуля лишь задела меня. – Я смотрю на свой забинтованный бок. – Выглядит хуже, чем есть на самом деле. Клянусь, когда ты перепрыгнул стену, я подумал, что это прыжок навстречу смерти.

– Разве я не говорил тебе, что пуленепробиваем?

– Старик, нет пуленепробиваемых людей.

– Тогда, возможно, дело в везении. Или я просто удачливее тебя. – Он осматривает мои бинты. – Мне сказали, что я не могу зайти к тебе, пока не кончится моя смена. Прости.

– Все нормально, – говорю я. – Утром я буду в порядке.

– По крайней мере, теперь ты можешь хвастаться, что выжил после огнестрельной раны. – Дайте ему возможность, и Матео всегда найдет положительную сторону. – Это добавит тебе уважение на улице. Учитывая, что ты гринго, тебе пригодится любое уважение.

– Мне не нужно это уважение, Матео.

– О-о-о… Я забыл. Моего друга тренирует единственный и неповторимый Хуан Камачо. – Он издевательски поднимает руки. – Никакого другого уважения и не надо.

Я показываю на большую скульптуру в виде кобры в углу комнаты.

– Ты насмехаешься надо мной перед коброй?

– Что, черт возьми, это такое? – Он лениво подходит к серебряной скульптуре и щелкает по золотым зубам, торчащим из открытой пасти. – Думаешь, это дерьмо из настоящего золота? Дружище, у этих людей слишком много dinero. Ты видел угощения внизу? Можно подумать, что это инаугурация президента, столько там этой чертовой еды. И снайпер, попавший в тебя, устраивает стрельбу в этом месте, словно тут все дипломаты и королевские особы. – Он колеблется. – Или крупные авторитеты. Клянусь, такая жизнь нереальна.

– Они нашли парня, подстрелившего меня? – спрашиваю я.

– Не знаю. – Он пожимает плечами. – Я не спрашивал главного, а сам он ничего не сказал. Почти уверен, что дон Сандоваль связан с каким-то картелем.

Я думал о том же. Начиная с огромного дома, в котором они живут, и кончая большим количеством сотрудников службы безопасности сегодня вечером… мои защитные инстинкты активизируются.

– Что или кто был целью? – Я хочу узнать, пытались они украсть Далилу или просто устроить хаос.

– Не имею чертового понятия, старик. – Матео подходит к пиджаку и рубашке, перекинутым через спинку стула. Он просовывает палец в дыру на пиджаке и смотрит на нее, словно забавляясь. – Почему тебе так интересно?

Я пожимаю плечами.

– Меня подстрелили, Матео. Теперь это и меня касается, знаешь ли.

Он складывает руки на груди.

– Может, это касается тебя, потому что ты сходишь с ума по имениннице?

– Нет. Точно не из-за этого, – говорю я ему. – Я сосредоточен на боксе, а не на девушках.

– Ага-ага, – говорит он, но я его не убедил. – Кто не хотел бы встречаться с кем-то побогаче, хоть даже и на одну ночь?

Я качаю головой. Я не собираюсь кончить так, как мой отец.

– Не я.

– Ну, а я бы не прочь. Но я не ты. – Он берет костюм со стула и говорит мне, что подумает, как вернуть его другу. – Думаешь, Джерардо заметит дыру и кровавое пятно, когда я отдам его? – спрашивает он.

– Если