Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Лиза не в суде! Она не обвиняемая, она пострадавшая, жертва!..

— Скажите, вы были девственницей, Лиза?

Джинни вскочила:

— Все, хватит! Просто ушам своим не верю! Вы не смеете задавать подобные вопросы!

Макхенти тоже повысил голос:

— Я пытаюсь понять, насколько можно верить ее показаниям.

— Через час после насилия? Забудьте об этом!

— Я делаю свою работу…

— Что-то слабо верится, что вы компетентны в этой своей работе. Лично мне кажется, вы в ней ни черта не смыслите, мистер Макхенти!

Не успел он ответить, как в палату, не постучав, вошел врач. Он был молод, но выглядел совершенно измотанным.

— Здесь насилие? — спросил он.

— Это мисс Лиза Хокстон, — ледяным тоном ответила Джинни. — Да, ее изнасиловали.

— Мне надо взять мазок из влагалища.

Это заявление было несколько обескураживающим, зато появился повод избавиться от Макхенти. Джинни взглянула на полицейского. Тот не сдвинулся с места, точно твердо вознамерился присутствовать при взятии мазка. Тогда Джинни откашлялась и сказала:

— Прежде чем вы займетесь этой процедурой, сэр, возможно, господин полицейский избавит нас от своего присутствия?

Врач взглянул на Макхенти. Коп пожал плечами и молча вышел.

Врач резким движением сорвал с Лизы простыню.

— Поднимите халат, раздвиньте ноги пошире, — сказал он.

Лиза зарыдала.

Джинни не могла скрыть своего возмущения. Да что, черт возьми, творится со всеми этими мужчинами?

— Простите, сэр… — обратилась она к доктору. Он окинул ее нетерпеливым взглядом.

— Какие проблемы?

— Не могли бы вы постараться быть немного повежливее?

Врач покраснел.

— В больнице полно людей с серьезными травмами, представляющими угрозу для жизни, — сказал он. — В данный момент в приемном покое находятся трое ребятишек, пострадавших в автокатастрофе, и их ранения несовместимы с жизнью. А вы тут жалуетесь, что я, видите ли, был не слишком вежлив с девушкой, которая угодила в постель не к тому мужчине!

Джинни была потрясена.

— Что это значит — «угодила в постель не к тому мужчине»?

Лиза резко села в постели.

— Хочу домой, — заявила она.

— А знаешь, прекрасная мысль! — подхватила Джинни.

Расстегнула рюкзак и начала выкладывать одежду на постель. Врач на секунду растерялся. Затем сердито буркнул:

— Поступайте как знаете, — и вышел из палаты.

Джинни с Лизой переглянулись.

— Просто не верится, что такое возможно, — заметила Джинни.

— Слава Богу, все они ушли, — сказала Лиза и поднялась с постели.

Джинни помогла ей снять больничный халат. Лиза быстро оделась, сунула ноги в шлепанцы.

— Я отвезу тебя домой, — сказала Джинни.

— А ты останешься у меня ночевать? — спросила Лиза. — Что-то не хочется сегодня оставаться одной, особенно ночью.

— Конечно, переночую. С радостью.

За дверью ждал Макхенти. Выглядел он уже не так уверенно. Очевидно, понимал, что из рук вон плохо провел допрос.

— Мне необходимо задать вам еще несколько вопросов, — сказал он.

— Мы уходим, — тихо и спокойно произнесла Джинни. — Лиза слишком расстроена, чтоб отвечать на ваши вопросы прямо сейчас.

Он занервничал.

— Но она должна, обязана отвечать! Ведь именно она сделала заявление об изнасиловании.

— Никто меня не насиловал, — сказала Лиза. — Произошла ошибка. Все, чего я хочу, — это попасть домой, и чем быстрее, тем лучше.

— В таком случае вы осознаете, что теперь вас могут привлечь к ответственности за голословные обвинения?

— Эта женщина не преступница! — сердито парировала Джинни. — Она жертва преступления. И если ваш босс спросит, почему она отозвала жалобу, можете сказать, что по причине жестокого с ней обращения со стороны патрульного Макхенти из Балтиморского управления полиции. А теперь я забираю ее домой. Так что прошу прощения… — И с этими словами Джинни обняла подругу за плечи, и они обе проследовали к выходу мимо остолбеневшего полицейского.

Краем уха Джинни расслышала его слова:

— Что я сделал?…

Глава 3

Беррингтон Джонс взглянул на двух самых старых своих друзей.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он. — Нам уже под шестьдесят. Но ни один из нас никогда не зарабатывал больше пары сотен тысяч долларов в год. Теперь нам предлагают по шестьдесят миллионов каждому! А мы сидим здесь и толкуем о том, что нам не с руки принимать это предложение!

Престон Барк заметил:

— Даже за деньги никогда на такое не пойду.

Сенатор Пруст сказал:

— Все же я не совсем понимаю. Если я владею одной третью компании, общая стоимость которой тянет на сто восемьдесят миллионов баксов, так как же получилось, что я до сих пор езжу на «краун-виктория» трехлетней давности?

Этим троим принадлежала небольшая частная компания, занимавшаяся биотехнологическими разработками, под названием «Дженетико инкорпорейтед». Престон занимался рутинной работой; Джим с головой ушел в политику, а Беррингтон стал академиком. Но предприятие было детищем Беррингтона. Как-то в самолете, летевшем в Сан-Франциско, он познакомился с управляющим «Ландсманна», германского фармацевтического концерна, заинтересовал его своими разработками, и тот предложил сделку. И вот теперь Беррингтону предстояло убедить партнеров принять предложение. Но это оказалось сложнее, чем он предполагал.

Они собрались в небольшом кабинете дома в Роланд-Парке, на