Что-то кроме магии - Akana again

свое заклинание. Впрочем, Северус тут же вспомнил, что прошло слишком много времени.

— Господин директор, к вам госпожа профессор Мальсибер, — в середине второго дня поисков почтительно проскрипела со стола деревянная горгулья. Непостижимым образом Брунгильда угадывала, как себя вести с каждым посетителем.

— Только не считайте меня сумасшедшей, — с порога предупредила слегка запыхавшаяся Эдит. — Давайте попробуем ослепить Кристофера еще раз, но уже с помощью другого заклинания. Клин клином, как говорится.

— Коньюнктивитус? Обскуро? Но эти заклинания слабее блэковского, мы так не ликвидируем, а усилим его.

— Есть и другие заклинания, — таинственно улыбнулась Мальсибер. — Семейными тайнами могут похвастаться не одни лишь Блэки, найдется кое-что и у Кэрроу, к которым принадлежали мои предки.

Снейп вовремя изобразил удивление, а она между тем продолжала:

— Вы что-нибудь слышали о заклинании светобоязни? Это и есть «клин», который я имела в виду. Да, о нем почти никто не знает. Не будь Амикус и Алекто ленивыми невеждами, они могли бы потягаться с Беллатрисой в количестве и зловредности чар из сундуков семейства Кэрроу. Безусловно, мы серьезно рискуем здоровьем Кристофера, и в лучшем случае у нас ничего не получится. Но другого выхода я не вижу. А вы?

Северус поймал себя на том, что вновь и вновь восхищается умом и мужеством этой женщины. Она сумела принять страшный выбор сына, смогла найти оправдание для его убийцы. Да что там, она с ним работает, она ему помогает! А между тем Эдит Мальсибер, без сомнения, любила Эдгара, любит Бернадетт и внучку, и наверняка не хочет сделать их мужа и отца калекой на всю жизнь... Тем не менее решается на опаснейший шаг и твердо заявляет об этом.

— Северус, отчего вы на меня так странно смотрите? У вас есть иное предложение?

— Нет, но если б оно и было, ваше определенно лучше. Просто я задумался над тем, как можно смягчить действие заклинания. Подождите меня внизу, я захвачу кое-какие зелья.

Новогодние морозы сменила оттепель. Влажным ветром принесло густой туман, и Хогвартс утонул в нем по самые крыши. В нескольких шагах перед собой ничего не было видно, и Снейп уже два раза сбился с тропы, ведущей к лесному убежищу. Из осторожности он накануне уничтожил свои следы и ориентировался сейчас лишь по кустам и деревьям, которые в тумане изменились до неузнаваемости.

— Но зато никто не увяжется за нами, — успокаивал он вслух себя и свою спутницу.

— Если вы имеете в виду Алекто, то ей не до нас: Шейфик прочно завладел ее вниманием. К сожалению.

— Почему? Чем больше времени Кэрроу проведет с Шейфиком, тем лучше для нее: хоть что-то узнает по своему предмету.

— Северус, вы совсем не разбираетесь в женщинах.

— Делать мне больше нечего... Уф, пришли.

Отец Саймон встретил гостей с палочкой наготове, и это не очень вязалось с определением «безвредный», полученным от аврора. Каждая встреча с киприанитом оставляла у Северуса дразнящий привкус недосказанности; с этим невозмутимым и загадочным человеком хотелось обсудить многое... Но пока было не до бесед.

Кристофер лишь иронически хмыкнул, узнав о предложении тещи, и поднял к ней лицо, показывая, что готов к любым экспериментам. Снейп капнул ему в глаза раствор из принесенных зелий, а Саймон предложил закрыть ставни, чтобы переход от тьмы к свету не был чересчур резким. Он, казалось, ничуть не сомневался в успехе, и его оптимизм передался остальным волшебникам.

Мальсибер произнесла зубодробительную формулу, рисуя в воздухе крутую спираль, и перечеркнула ее прямым коротким выпадом. Вспышки не было; Скримджер вскрикнул и схватился за лицо. Несколько минут в сторожке стояла напряженная тишина.

— Не скажу, что у вас все получилось, — раздался, наконец, неуверенный голос, — но кое-что я, кажется, вижу.

Он отнял ладони от лица, растопырил пальцы.

— Какие-то пятна... Это мои руки?

— Попробовать еще раз? — Мальсибер вопросительно посмотрела на Снейпа.

— Пожалуй, не стоит. Дальше попробуем обойтись зельями.

— Думаю, это победа, — заключил Саймон.

Не те обстоятельства, не тот характер, не тот возраст... словом, причины у всех четверых имелись разные, но одинаково веские, и потому никто не обнимался и не кричал «ура». Но радость была, была возродившаяся надежда и упоительное сознание успеха.

Скримджер деловито интересовался, что происходит с его глазами и как долго продлится восстановление; киприанит вызвался быть при нем добровольной сиделкой; Снейп писал на подвернувшемся клочке бумаги рецепт состава, который предстояло готовить и регулярно капать в глаза. Мальсибер ободряюще дотронулась до плеча зятя:

— Я сообщу Этти, что у вас все в порядке. Она в каждом письме просит передать, чтобы вы берегли себя.

— Спасибо вам, Эдит, — Скримджер нашарил ее руку и осторожно пожал. — И вам, профессор Снейп... Хотя я до сих пор не понимаю, почему вы...

— И не надо, — перебил его Снейп. — Идемте, миссис Мальсибер, мы опаздываем к ужину.

Несмотря на удачу с применением заклинания, зрение к Кристоферу возвращалось медленно. Прошло две недели, а он по-прежнему видел лишь расплывчатые цветные пятна. Снейп несколько раз менял состав зелий, и дело наконец пошло быстрее. К началу февраля Скримджер уже мог разбирать крупный шрифт в книге, но яркий свет все еще вызывал сильную боль.

Отец Саймон прочно обосновался в сторожке; он объяснил, что службы во время его отсутствия будет отправлять собрат по ордену, а ему самому разумнее оставаться в глуши, тем более что им уже интересовались какие-то подозрительные люди, совсем не похожие на мирных прихожан.

Хозяйство киприанит вел не хуже Квиринуса, умел охотиться и подружился с Хагридом. Узнав об этом, Снейп опасался, что общительный полувеликан разболтает всем о новом знакомстве, но у того хватало дел с полудиким братцем, и в школе Хагрид не появлялся.

Зелья и здоровый организм наконец взяли верх, и зрение Скримджера восстановилось. Снейп, наведавшись к нему в свободную минуту, застал его за сборами. Саймон, пристроившись у окна, читал какую-то толстую потрепанную книгу.

— До сих