Путешественник - Гэри Дженнингс

— Конечно же нет, великий хан. Как можно без вашего разрешения.

— Считай, что ты его получил. Но теперь моя очередь просить тебя оказать мне услугу. Хочу дать тебе еще одно, последнее поручение, которое ты сможешь выполнить по пути, и это сделает ваш путь легче.

— Вам надо только приказать, великий хан.

— Я хотел бы попросить тебя, Никколо и Маттео доставить некий ценный и деликатный груз для моего внучатого племянника Аргуна в Персию. Когда Аргун унаследовал ильханат, он взял себе в жены персиянку. Разумеется, по политическим соображениям, чтобы заслужить расположение своих подданных. Конечно, у него есть и другие жены, но сейчас Аргун хочет, чтобы его первой женой и ильхатун стала женщина чистой монгольской крови и монгольского воспитания. Поэтому он направил ко мне посланца, попросив раздобыть для него такую невесту, и я выбрал ему госпожу по имени Кукачин.

— Вдову вашего сына Чимкима, великий хан?

— Нет-нет. Они просто тезки, эта Кукачин не имеет с моей невесткой ничего общего, и ты никогда ее не видел. Молоденькая девственница, только что из степи, из племени, которое называется баят. Я обеспечил ее огромным приданым и, как полагается богатой невесте, приставил к ней свиту из слуг и служанок, и теперь Кукачин готова отправиться в Персию, чтобы встретиться со своим суженым. Однако если отправить девушку по суше, ей придется путешествовать через земли ильхана Хайду. Этот мой подлый двоюродный брат до сих пор такой же непокорный и своенравный, как и раньше. К тому же он всегда ненавидел тех своих родственников, которые правили ильханатом Персией. Я не хочу, чтобы Хайду захватил госпожу Кукачин, когда она будет проезжать через его владения, и задержал ее — или для того, чтобы потребовать выкуп от Аргуна, или просто ради того, чтобы насладиться своим злобным деянием.

— Вы хотите, чтобы мы сопроводили ее через эти опасные земли?

— Нет. Я хочу, чтобы Кукачин миновала их вовсе. Мне кажется, что ее вообще надо отправить морем. Однако все мои капитаны кораблей хань, и — вах! — я помню, сколь трусливыми оказались их моряки, когда мы предпринимали попытки вторгнуться на Японские острова, потому-то я и сомневаюсь и не хочу доверять им эту миссию. Но ты и оба твоих дяди ведь тоже относитесь к народу мореплавателей. Скажи, вы знакомы с открытым морем? Вам приходилось управлять кораблями?

— Да, великий хан, мы не раз бывали в море, но мы никогда не управляли ни одним кораблем.

— Ну, хань могут это делать довольно хорошо. Я прошу вас только приказывать им. Всего лишь не спускать глаз с их капитанов, чтобы подлые хань не смогли сбежать вместе с госпожой, или продать ее пиратам, или же потерять в дороге. И разумеется, вы будете следить за тем, чтобы капитаны не заплыли на край земли. Это ведь в ваших силах?

— Да, мы можем проследить за этим, великий хан.

— Вы снова поедете с моей пайцзой, что предоставит вам безоговорочные и неограниченные полномочия как на море, так и на каждой остановке на суше, которую придется делать по дороге. Это сулит вам немалые выгоды, ибо будет означать удобное плавание отсюда до Персии, в хороших каютах, на борту надежного судна, с вкусной едой и слугами на протяжении всего пути. Это окажется особенно удобно для несчастного инвалида Маттео, у него будут спутники, которые смогут о нем позаботиться. В Персии вас встретит караван, который вышлют вперед, чтобы забрать госпожу Кукачин, вас с удобствами доставят туда, где Аргун решит расположить свою временную ставку. И конечно же, он проследит, чтобы вы и дальше путешествовали со всеми удобствами. Итак, Марко, это и есть мое последнее поручение. Тебе, наверное, надо посоветоваться со своими родственниками, прежде чем дать ответ?

— Зачем, великий хан, я уверен, что могу прямо сейчас сказать от имени всех Поло. Это не только большая честь для нас, мы страстно желаем услужить вам и очень признательны за то, что вы делаете путешествие столь удобным для нас.

Таким образом, мы стали готовиться в дорогу. Пока собирали и обеспечивали всем необходимым невесту и целую сопровождавшую ее свиту, а отец улаживал в Ханбалыке последние мелкие дела нашего Торгового дома, а я завершал свои собственные. Я продиктовал придворным писцам Хубилая письмо, попросив при первой возможности отправить его вану Баяну в Ава. Я тепло попрощался со старым другом и написал, что, поскольку народ государства Муанг Таи по решению Хубилая останется свободным, я прошу лично позаботиться Баяна о маленькой служанке Арун, дать ей свободу и отправить в безопасности на родину.

Затем я взял свою долю последней прибыли Торгового дома Поло — мешочек с прекрасными рубинами — и отнес его в покои министра финансов Лин Нгана. Этот человек был первым придворным Хубилая, которого я некогда встретил в Ханбалыке, и оказался первым, с кем я теперь попрощался лично. Я отдал ему на хранение мешочек с драгоценными камнями и попросил министра выделить наследство пажам великого хана, когда те повзрослеют, чтобы у моих сыновей было с чего начинать, когда они отправятся на поиски своего счастья.

Затем я прошелся по дворцу и попрощался с остальными придворными. Некоторые из моих визитов были лишь простыми знаками уважения: например, посещения хакима Гансу и Джамбуи-хатун, престарелой первой жены Хубилая. Другие мои визиты оказались не такими официальными, но столь же короткими: к придворному астроному и архитектору. Я нанес еще один визит — придворному инженеру по имени Вей — только для того, чтобы сказать ему спасибо за то, что он построил тот садовый павильон, в котором Ху Шенг наслаждалась трелью текущей по трубам воды. И еще я зашел к министру истории, сказав тому на прощание:

— Теперь вы наконец сможете сделать в своем архиве еще одну запись. В год Дракона, по ханьскому летоисчислению — в год три тысячи девятьсот девяностый, чужеземец По-ло Map-ко наконец покинул город Хана и вернулся к себе на родину, в Ве-не-цию.

Он улыбнулся, припомнив наш давнишний разговор, и сказал:

— Мне следует написать, что Ханбалык стал лучше за время его пребывания здесь?

— Полагаю, об этом судить Ханбалыку.

— Нет, об этом судить истории. А сейчас — смотрите. — Министр истории взял кисть, намочил свой чернильный брусок и нарисовал на бумаге, которая уже была покрыта письменами, вертикальный столбик из иероглифов. Среди них я узнал тот, который обозначал мое имя на печати yin. — Вот. Здесь все записано. Может, это и мелочь, но возвращайтесь через сотню лет, Поло, или даже через тысячу, и тогда увидите, помнят ли здесь еще эту мелочь.

Остальные мои визиты были более теплыми и продолжительными. Строго говоря, их было три: я встретился с придворным мастером огня Ши Икс Ми, с придворным золотых дел мастером Пьером Бошером и (эта встреча мне особенно запомнилась) с Чао Менг Фу, военным министром, придворным художником и моим приятелем-заговорщиком. Каждый из этих визитов продлился далеко за полночь и закончился, только когда я и хозяин были уже не в состоянии пить.