Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Это значит, что на земле, где потом выращивали табак, часто пасли скот. А если в почве оказывается слишком много навоза, табак приобретает неистребимый и очень неприятный вкус. Об аромате говорить не приходится.

Джей сердито поинтересовался:

— Кто такие эти инспекторы, которым дано право уничтожать мой урожай?

— Их особо назначает ассамблея колонии, — вновь просветила его Лиззи.

— Это возмутительно!

— Перед ними ставят главной задачей поддерживать прославленное качество виргинского табака.

— Я непременно подам на них в суд, обращусь к защите закона.

Но Лиззи остудила его пыл:

— Джей, тебе не в суд следует подавать, а нужно начинать как следует вести дела на своей плантации. Ты мог бы выращивать здесь превосходный табак, если бы уделял ему должное внимание и по-настоящему изучил специфические методы ухода за этим растением.

— Мне не требуются рекомендации женщины, как мне управлять своим хозяйством! — заорал он.

— Тогда тебе не требуется и перепоручать управление полному болвану, — огрызнулась Лиззи, выразительно посмотрев на Леннокса.

Ужасающе болезненная мысль пронзила Джею мозг.

— И какая часть нашего урожая была выращена подобным образом?

Леннокс отмолчался.

— Так какая же? — настаивал на ответе Джей.

— Весь урожай, — ответила Лиззи.

Только теперь Джей до конца осознал, что потерпел полный крах.

Плантацию он заложил, влез в долги по уши, а весь его урожай табака гроша ломаного не стоил.

Внезапно он почувствовал, с каким трудом дышит. Казалось, ему сдавили горло. Он открывал рот, как рыба, но воздух не поступал в легкие.

Затем ему удалось наконец глубоко вдохнуть, как утопающему, в последний раз вынырнувшему на поверхность.

— Господи, спаси и сохрани меня, — сказал он и спрятал лицо в ладонях.

В ту ночь он решился постучать в дверь спальни Лиззи.

Она сидела перед камином в ночной сорочке, думая о Маке. Ею владел экстаз подлинного счастья. Она любила его, а он любил ее. Да, но что же им теперь делать? Она всматривалась в языки пламени. Пыталась подходить к вопросу с чисто практической стороны, но ее мысли постоянно срывались на воспоминания о том, как они занимались сексом на ковре перед трюмо. И ей хотелось снова все повторить.

Стук заставил ее вздрогнуть. Она вскочила с кресла и уставилась на запертую дверь. Ручку трясли, но она надежно запиралась на ночь с тех пор, как застала Джея с Фелией. Донесся голос Джея:

— Лиззи, открой дверь!

Она не отзывалась.

— Рано утром я отправляюсь в Уильямсберг, чтобы попытаться занять еще денег, — сообщил он. — Я хочу увидеться с тобой перед отъездом.

Лиззи по-прежнему молчала.

— Я знаю, ты там. Открывай! — Казалось, он был слегка пьян.

Мгновением позже раздался грохот, словно он плечом старался высадить дверь. Она знала — этим он ничего не добьется. Петли были из прочной меди, а засов тяжелым.

Лиззи услышала удалявшиеся шаги, но догадывалась, что Джей не сдался, и оказалась права. Через три или четыре минуты он вернулся и сказал:

— Если не откроешь, я выломаю дверь.

Снова на дверь с шумом что-то обрушилось. Лиззи поняла, что он принес топор. Еще один удар расколол дерево, и она увидела, как в образовавшейся щели показалось стальное лезвие.

В ней начал нарастать страх. Ей хотелось, чтобы Мак оказался рядом, но он спал на своей жесткой скамье в хижине для рабов. Приходилось рассчитывать только на себя саму.

Нетвердой походкой она подошла к прикроватному столику и достала пистолеты.

Джей продолжал крушить дверь. Его топор раз за разом с оглушающим треском врезался в дерево, раскалывая его на щепки и заставляя содрогаться весь деревянный каркас дома. Лиззи проверила, хорошо ли заряжены пистолеты. Дрожащей рукой она насыпала немного пороха на полки каждого из них. Затем сняла предохранительные покрышки с кремней и взвела курки.

«Мне теперь все равно, — с фатализмом обреченной подумала она. — Что будет, то будет».

Дверь распахнулась, и внутрь ворвался Джей, побагровевший и задыхавшийся. Держа топор наперевес, он шагнул к Лиззи.

Она вытянула руку и выстрелила поверх его головы.

В замкнутом пространстве выстрел прозвучал как пушечный. Джей остановился и поднял руки в защитном жесте, явно сильно напуганный.

— Ты знаешь, как метко я умею стрелять, — сказала она. — Но у меня остался всего один заряд, а потому следующая пуля поразит тебя прямо в сердце.

Она говорила и сама не верила, что способна произносить столь жесткие фразы, адресуя их мужчине, чье тело она совсем недавно так любила. Ей хотелось заплакать, но она стиснула зубы и не моргая смотрела на него.

— Ты холодная сучка! — воскликнул он.

Это был умный психологический ход с его стороны. Она и сама обвиняла себя в излишней холодности. Медленно Лиззи опустила пистолет. Разумеется, она не станет стрелять в него.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

Он бросил топор на пол.

— Переспать с тобой разок на дорожку, — ответил он.

Тошнота подкатила к ее горлу. Образ Мака возник перед внутренним взором. Теперь никто не мог больше овладеть ею. Только он. Мысль о сексе с Джеем привела ее в ужас.

Джей ухватил пистолеты за стволы, и она позволила ему забрать их у себя. Он обезвредил тот, из которого она не успела сделать выстрел, а потом отшвырнул подальше оба.

Лиззи