Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

могла только догадываться, не в этом ли крылась главная причина утраты Джеем желания обладать ей. Он, конечно, не видел ее тела полностью обнаженным после родов, но, вероятно, знал, каким оно стало, или ему рассказали, что вызвало в нем отвращение к ней. Фелия, та красавица рабыня, еще не рожала. Ее тело оставалось совершенным. Хотя Джей рано или поздно обрюхатит и ее тоже. Но только потом оставит ее, как оставил Лиззи, и станет заниматься любовью с еще одной девушкой. Неужели именно к этому он стремился в своей жизни? Или таковы все мужчины? Лиззи жалела, что не может расспросить обо всем матушку.

С ней обращались как с отслужившей свой срок вещью, ни на что больше не годной. Как с парой изношенной обуви или с треснувшей тарелкой. Это безмерно злило ее. Ведь младенец, выросший внутри ее чрева, растянувший живот и влагалище, был ребенком от Джея. Он не имел права отвергать ее потом. Лиззи вздохнула. Не было никакого смысла злиться на него. Она сама сделала его своим избранником и, как оказалось, совершила большую глупость.

Интересно, размышляла она, покажется ли ее тело кому-нибудь привлекательным снова? Она томилась от необходимости опять почувствовать, как рука мужчины ласкает ее плоть, чтобы мужчина хотел ее ненасытно, никогда не теряя вожделения к ней. Ей был нужен кто-то для нежных поцелуев, для грубоватых пожатий груди, для того даже, чтобы запускать пальцы ей в лоно. Ей было трудно смириться с мыслью, что ничего подобного с ней уже никогда не произойдет.

Она глубоко втянула в легкие воздух, втянула живот и выпятила грудь. Вот! Примерно так все выглядело до беременности. Она взвесила груди на ладонях, затем прикоснулась к волосам между ног и немного поиграла с заветной штучкой, стимулировавшей похоть.

Дверь открылась.

* * *

Маку нужно было заменить отломившуюся кафельную плитку от облицовки камина в комнате Лиззи. Он спросил у Милдред:

— Миссис Джеймиссон уже на ногах?

— Только что видела у конюшни, — ответила Милдред.

Ей послышалось, должно быть, что он интересовался мистером Джеймиссоном.

Эта мысль лишь на мгновение отвлекла его, а потом он уже не способен был думать ни о ком, кроме Лиззи.

Она выглядела потрясающе красивой, стоя перед зеркалом, позволявшим ему видеть ее тело в трех ракурсах. Но она держалась спиной к нему, и Мак ощутил в пальцах мучительный зуд от желания погладить изящный изгиб ее бедер. В другой части зеркала отчетливо отражались ее округлые груди с мягкими розовыми сосками. Цвет волос на лобке полностью совпадал с оттенком темных и непослушных кудрей ее прически.

Мак замер на месте, онемев от восторга и изумления. Он знал, что ему положено пробормотать извинения и поспешно удалиться, но у него словно ступни приросли к полу.

Она повернулась к нему. Ее лицо исказилось от душевного смятения, и он, разумеется, не мог понимать причины. Нагая, она выглядела беззащитной, уязвимой, беспомощной, почти испуганной.

Наконец к нему вернулся дар речи.

— Боже, до чего же вы красивы, — прошептал он.

Выражение ее лица внезапно разительно изменилось, как будто она получила ответ на заданный ею самой вопрос.

— Закройте дверь, — сказала она.

Мак захлопнул за собой дверь и тремя шагами пересек комнату. Мгновением позже Лиззи уже оказалась в его объятиях. Он прижал ее обнаженное тело к своему, ощущая поразительную нежность кожи ее грудей. На поцелуй в губы она отозвалась немедленно, чуть приоткрыв рот. Он языком нащупал ее язык и не мог не возрадоваться, получив в ответ жадный поцелуй ее влажных губ. Когда же она заметила его сразу же возникшую мощную эрекцию, то сама плотнее прижалась к нему и начала тереться о его бедра.

Он отпрянул, почти задыхаясь и больше всего боясь сейчас, что кончит немедленно. Она же запустила руки ему под жилет и рубашку, стараясь добраться до его скрытой пока под одеждой кожи. Он отбросил жилет в сторону и стянул через голову рубашку. Лиззи чуть склонила голову и приложилась ртом к его соску. Затем ее губы сомкнулись на нем в поцелуе, а кончиком языка она лизала сосок, чтобы под конец слегка прикусить зубами. Боль стала для него чем-то непостижимо изысканным, он чуть слышно охнул от наслаждения.

— А теперь возьми меня, — сказала Лиззи.

Она выгнула спину, приближая груди к его рту. Он приподнял одну из грудей и тоже поцеловал сосок. Он отвердел от охватившего ее желания. Ему же хотелось навсегда запечатлеть в памяти это мгновение.

— Не будь слишком нежен и осторожен, — прошептала она.

Он принялся яростно сосать его, а затем прикусил, как прежде сделала она сама. Было слышно, как резко и глубоко она дышит. Он все же опасался причинить боль ее столь мягкому телу, но Лиззи настаивала:

— Грубее. Я хочу испытать боль. — Он укусил ее еще раз. — Вот так, — сказала она и с силой прижала к себе его голову, чтобы груди расплющились вокруг его лица.

Мак все же остановился, боясь вызвать укусами кровотечение. Стоило ему выпрямиться, как она склонилась к его талии, развязала веревку, поддерживавшую на нем бриджи, и стащила их вниз. Его член пружинисто высвободился. Она зажала его между ладонями, сначала потерла, а затем прижала к нежной щеке и поцеловала. Наслаждение было невероятным, и Маку снова пришлось отстраниться, чтобы все не закончилось слишком быстро.

Он посмотрел в сторону постели.

— Не там, — поняла смысл его взгляда Лиззи. — Здесь. — И откинулась спиной на ковер перед трюмо.

Он встал на колени между ее ногами, услаждая свой взор.

— А теперь скорее, — попросила она.

Он лег поверх нее, удерживая свой вес на локтях, а она сама направила его пенис внутрь себя. Он не сводил глаз с ее прекрасного лица. У нее раскраснелись