Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

и я был вынужден признать поражение. Я знал, что мне повезло, и медведь не съел их все. Без сомнения, его привлек пахнущий цветами пчелиный воск. Я оторвал не испорченный медвежьей слюной кусок холста и завернул мои сокровища. Сердце настойчиво напоминало о другой книжке Пчелки. Медведь далеко раскидал вещи, и крохи надежды, что я все-таки её найду, ещё теплились.

Что было хуже? Голые ноги или мокрые чулки в снегу? Пер остановил выбор на голых ногах, а я подивился его стойкости. Он корпел над огнем. Угольки из горшочка для огня и последние головешки от нашего костра объединились, чтобы стать пламенем.

— Раздуй его посильнее, — попросил я его, ибо в случае возвращения старого медведя пылающие ветки могли бы быть нашим лучшим оружием.

Лант и я работали быстро. Мы перетрясли яркую материю шатра Элдерлингов, и я был поражен, когда обнаружил, что она осталась невредимой. Не все из подпорок были целы, но что смогли — то спасли. Мы оставили мечи воткнутыми в землю у костра, и все же мы понимали, как они ничтожны против нападения медведя. Шатер поставили рядом с огнем и принялись собирать то, что могло бы ещё пригодиться. Горшки и кружки, одежду, кошели для монет и ножи. Как только мы обнаружили нашу обувь и сухие чулки, тут же натянули их вместе с плащами и перчатками.

— Какой у нас план? — донеслось со стороны Ланта, и я понял, что молчал с тех пор, как раздал всем задания.

— Собрать все пригодное. Отправиться за Шутом и Спарк как можно быстрее.

— Они говорили, что там был красный дракон. И лучник.

— Да. Поэтому мы постараемся выйти из колонны готовыми к нападению.

Лант открыл было рот и снова закрыл его.

— Где-то среди этих обломков должен быть кусок кожи со вдетой иголкой и обмотанной вокруг толстой нитью. Скажите, как только их найдете. Сложите в три кучи то, чему мы ещё можем найти применение.

— Мы берем с собой вещи Грея? И Эша?

— Мы соберем все, а потом решим. Унесем как можно больше, хочется думать, что мы вновь с ними встретимся, и что они знали — что делали, пакуя так много одежды.

— Даже бусины и шнурки? И все эти перчатки?

Я проследил за жестом Пера. Разбросанный багаж Шута включал настоящую перчаточную радугу из всевозможных материй и назначения. Сердце печально екнуло. Он всегда хотел вернуть серебро на руке. Он не лгал мне. Шут и я редко лгали друг другу. За исключением случаев, когда это все-таки происходило.

— Как можно больше из того, что может быть полезным. Мы не знаем, что нас ждёт.

Мы работали так быстро, как только могли, но задача была не из легких. Кое-что из запасов зерна Пера завалялось в углах сумки, и он готовил его нам, пока мы отряхивали от снега одежду и рылись в поисках раскиданной утвари. Под присмотром Баррича я ещё мальчишкой научился чинить сбрую, и навыки шитья служили мне верой и правдой всю мою жизнь. Мешок Персиверанса поддавался починке. Мой был искромсан, а Ланта — и того хуже. Рваное полотно моей палатки стало двумя грубыми, сшитыми в спешке мешками. Несмотря на необходимость торопиться, я все же потратил немного времени, смастерив сумку чуть поменьше для книги Пчелки и свечей Молли, в которую надежно их упаковал. Оторвавшись от прилаживания откидного бортика, я наткнулся на пристальный взгляд Пера. В руках у того был дневник снов Пчелки. Он неуверенно протянул его мне.

— Кажется, я узнаю её руку. Какие картины она нарисовала! Это действительно её работа?

— Это моё! — мои слова прозвучал резче, чем хотелось бы. Обида в его глазах хлестнула упреком, когда я забирал у него из рук книгу. Верхом моих возможностей было удержаться и не вырвать её.

— Сир, если ещё не слишком поздно…я все ещё хотел бы научиться письму. Может быть, когда-нибудь я смог бы прочесть то, что она написала.

— Это личное, — произнес я. — Но, да, я научу тебя читать. И писать.

Он воззрился на меня немым собачьим взглядом. Мой мрачный взгляд тут же заставил его вернуться к работе.

Мы торопились, и все же время словно ускользало от нас. Ранние тени наступающего в Горах вечера ползли по земле, когда мы со всем закончили. Шатер Шута свернулся в удивительно маленький сверток. Нельзя было сказать то же самое про принесенные Шутом и Спарк теплые зимние вещи. Шерстяные юбки и шали оказались гораздо более увесистыми, чем я предполагал.

— Тюки слишком тяжелые и неудобные, — подвел черту Лант. Голос звучал спокойно; он не жаловался. — Если мы должны быть готовы ко всему, когда выйдем из колонны, тащить их — не очень хорошая мысль.

Он был прав.

— Мы их не понесем. Мы их придержим, чтобы быть уверенными, что они перемещаются с нами, когда мы будем проходить сквозь колонну. Мы понятия не имеем, с чем столкнемся. Они могут оказаться там целыми и невредимыми или ранеными. Или схваченными, — и уже тише добавил: — Или их там не будет вообще.

— Как Пчелки, — тихо произнес Пер. Он сделал вдох и расправил плечи. — Такое может случиться с нами? Что мы войдем в колонну и никогда не выйдем?

— Может, — признался я.

— Где мы тогда будем? Что с нами случится?

Как это описать?

— Думаю, мы бы… стали частью её. Я чувствовал такое, раз или два. Это не больно, Пер. На самом деле, такую опасность Скилл представляет для всех неопытных пользователей. Создается впечатление, что хорошо бы не сопротивляться, распасться на кусочки и слиться с ним.

— Слиться с чем? — наморщил он лоб. Лицо Ланта было бледным.

— С потоком Скилла. Не знаю, как ещё его можно назвать.

— Может, слиться с Пчелкой?

Я вздохнул.

— Очень маловероятно, парень. И, пожалуйста, не хочу об этом говорить. Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я могу попытаться связаться Скиллом с Дьютифулом и попросить его прислать через колонну владеющего Скиллом забрать тебя обратно в Баккип. Но ты просидишь здесь, по крайней мере, дня два, я думаю. В холоде, с ограниченным запасом еды и шансом визита медведя. И все же, если ты решишься на это, что ж, это твой выбор. Боюсь, я не смогу остаться с тобой до тех пор, пока они не прибудут. Я должен идти за Шутом и Спарк как можно скорее.

Прошло уже слишком много времени. Я стремился в путь и с такой же силой боялся этого.

Пер колебался. Лант заговорил:

— Ты можешь также легко