Выражение монашеского опыта - Старец Иосиф Исихаст

Читай божественные книги, чтобы ими просвещался ум, чтобы направлялась на духовный путь твоя душа. И это божественное чтение станет для тебя небесным приданым и вечным богатством.

Еще больше будь внимательна, чтобы не ослушаться твоего отца и матери. Берегись случайных встреч с мирянами. Уже прошел малый и невинный возраст.

Не приучайся много говорить; лучше — немного, а молчание — богатство души. Если приучишься много говорить, и молитву Иисусову вскоре потеряешь, и душу свою сильно утомишь, и многим другим, несомненно, навредишь. Ибо во многословии не избежиши греха. [110]

И еще позаботься, дочь моя, быть всегда разумной, смиренной, послушной, молчаливой, терпеливой, воздержанной, старательной, непрестанно день и ночь молящейся. Пусть уста твои не оставляют умную молитву. И увидишь, как будет просвещаться ум, как сердце будет источать радость и мир!

Все делай с благоразумием, после доброго совета. Люби исповедь и часто причащайся. Не смотри на мир, чтобы на тебя смотрел Бог.

И если всегда будешь хранить девство тела и души, Пресвятая Дева будет тебя хранить от всякого зла, от всяких врагов, видимых и невидимых.

И я молюсь, дочь моя смиренная, чтобы на тебе вскоре исполнилась воля Господня: «Даст ти Господь Бог по сердцу твоему». [111]

45 «Радуйся о Господе, возлюбленный и желаннейший мой сын!»

Радуйся о Господе, возлюбленный и желаннейший мой сын! Весьма добрый, но немного гневливый, очень разумный, однако немного упрямый, очень хороший и немного завистливый. Молюсь о том, чадо мое, чтобы увидеть тебя вскоре, как желает того моя душа.

Получил твое письмо и прошу, дитятко мое, писать немного разборчивее, потому что из‑за зачеркиваний не мог его прочитать. Ибо я, доброе мое дитя, как видишь, малограмотный. И только по слогам с усилием это прочитал. И, опять же, только отчасти, не всё. Поэтому забываю начало, когда дойду до конца.

И почему, дитя мое, ты все время жалуешься, что я тебе не пишу? Ведь я, несчастный, даже тем, кто мне пишет, не успеваю писать, насколько же более — тому, кто не пишет? Разве не знаешь, дитя мое, что твое письмо побуждает меня тебе писать?

Разве не знаешь, что и у меня, как у монаха, много духовных обязанностей, которые не позволяют мне присесть ни на миг? Ибо я обязан молиться о вас. И письмо, которое мог бы написать, восполняю молитвой.

Поскольку для беседы ты можешь многих найти и услышать там, тогда как молитва в миру, можно сказать, — труднейшее дело. Но здесь, в безмолвии, для нас это легче. Поэтому не жалуйся. Ибо все, что я ни делаю, делаю со знанием и страхом Божиим.

Когда опять захочешь получить от меня письмо, не ленись, а пиши, и тогда я снова окажу тебе послушание. Ибо Господь говорит: «Просящему у тебе дай», а не не просящему.

Молюсь, чадо мое, с болью души, со множеством слез, чтобы Господь хранил тебя от всякого зла. Чтобы ты с поспешностью, быстро убегал от сетей диавола, перепрыгивая через них, как олень, и, наступая на аспида и василиска, радовался непрестанно радостью сладчайшего Иисуса и Пречистой Его Матери.

А если, с Богом Святым, ты приедешь к нам как‑нибудь после Пасхи, тогда прекрасно побеседуем о духовном. Скажем тогда о многом. И ты увидишь здесь, в пустыне, наши весьма маленькие и красивые келейки. Воистину возрадуешься. Взыграешь, как олень, будешь плясать, как ягненок.

Увидишь, каким образом просыпается душа. Как вскармливается молоком, будто малое дитя, развивается со временем, благодаря ведению, и возрастает, если ее старательно оберегают. А также, как она портится, заболевает, окончательно умирает и совершенно погибает…

Итак, мечтай о благих надеждах и ожидай, когда придет весна и впереди у тебя будет лето. Возведи свой ум к тому, о чем я тебе пишу, и время пролетит быстро. Понуждай себя к своим духовным обязанностям, чтобы враг не нашел возможности тебя уловить.

Это вкратце, сын мой, с моей великой к тебе любовью.

46 «… Этот мир, дитя мое, суетнейший»

Радуюсь, дитя мое, что ты здоров. Узнал и о твоем согрешении. Поскольку ты чуть не впал в хулу, теперь вдобавок делай каждый день свои поклоны вдвойне в течение сорока дней. Но начнешь после Пятидесятницы. И будь внимателен впредь, дитя мое, чтобы у тебя не появилась эта бесовская привычка.

Ах, дитя мое, будь внимателен! Ибо мир сегодня очень плох. И диавол сеет лукавые помыслы, чтобы ослабело душевное усердие. Поэтому, насколько возможно, старайся быть воздержанным. Ибо от многоядения рождаются лукавство и мечтания. Всегда в час искушения прибегай ко Христу и к нашей Пресвятой. Призывай на помощь святых и будь внимателен. Ибо, если диавол тебя прельстит и ты совершишь какой‑нибудь грех, то после не сможешь стать священником и, как это ни прискорбно, будешь каяться до конца своих дней. Поэтому будь внимателен, будь внимателен, насколько возможно.

Убегай, как от огня, от худых помыслов. Совершенно им не внимай. Для того, чтобы они не пустили в тебе корни. И, опять же, не отчаивайся. Ибо Бог велик и прощает согрешающих. Только кайся, когда согрешаешь, и старайся не делать ничего подобного вновь.

Также будь осторожен со своими одноклассниками. Не говори много, не слушай того, что не подобает. Ибо этим оскверняется слух. Позаботься о том, чтобы быть послушным, разумным, смиренным, добродетельным, другом молитвы и чтения. Молись со слезами, читай с молитвой. Уста твои пусть все время, не останавливаясь, произносят: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

И готовься, когда захочет Святой Бог, стать хорошим монахом, благоугодным Богу и людям. Ибо этот мир, дитя мое, — суетнейший, полнота всякой злобы, место Адамова, а следовательно, и нашего изгнания. И блажен тот, кто удостоился хорошо распорядиться этим изгнанием и достигнуть пристанища спасения, ибо ему предстоит вечно радоваться со святыми и соцарствовать со Христом во веки вся.

47 «Мы же, избравшие здесь небесное любомудрие…»

Чадо мое, чадо сладчайшего Иисуса, чадо Пресвятой и святых, что мне сказать тебе? Где я смогу взять слова, чтобы согреть твою душу? Откуда почерпну воду, чтобы напоить тебя? И где найду хлеб, чтобы тебя насытить?

Увы мне, увы мне, окаянный аз, что удостоился родить в Духе Святом такого сына, такого доброго отрока, такого единомысленого и единоревностного!

Но когда я удостоюсь увидеть тебя рядом с собой? Когда наслажусь добрым общением с тобой? Когда увижу тебя в нашей церкви плачущим и припадшим пред иконой нашего сладчайшего Иисуса?

Буду ли я достоин увидеть это?

Надеяться ли мне? Ждать ли мне до тех пор, пока я тебя не увижу, и тогда уже скажу, по божественному Симеону: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко»? [112]

Увы мне, окаянному! Слезы застилают мне глаза. Рука моя замирает. Перо высохло. Сердце мое бьется от волнения, когда я слышу, кем ты будешь: мудрец среди мудрецов, учитель среди учителей, ритор среди риторов, богослов среди богословов, проповедник среди проповедников, монах среди монахов, священник среди священников и Божий сын среди сынов Божиих.

Поэтому, возлюбленный мой птенчик, прилети ко мне. Вот я открываю тебе отцовские объятия, полные любви. Беги, как олень, и я напою тебя водой живой. Приди, сын, на нашу трапезу, и я напитаю тебя хлебом жизни.

Шагай быстро. Не теряй времени. Поскольку смерть нас преследует, как злой путник, а мир — лжец, и жизнь полна сетей сатаны, приносящего нам двойную смерть. Наслаждение же мира проходит, как тень. Всё — сновидения, всё лопается, как пузыри. Всё — суета!

Мы же, избравшие здесь небесное любомудрие, исследуя глубины божественных тайн, делая ум светлейшим, насколько возможно, стараемся постичь то, что неосязаемо для рук, но постижимо для ума, имея споспешником Бога и святых огненосных ангелов, говорящих с нами и указывающих стези небесные посредством благой совести. И в конце концов, когда отойдет наша душа, оставляя земле, как матери всех, это низменное тельце, тогда мы отправимся как будто в истинное отечество и, как с братьями, будем беседовать с ангелами, обмениваясь божественным лобзанием, всегда изумляясь и удивляясь небесным хорам, пока не достигнем нашего Владыки и Спасителя и впредь пребудем неразлучными.

Итак, приди с поспешностью, дабы не отпасть от этого. Восстань и препояшь чресла свои, как муж.

Приди, я тебя жду. Ибо, может быть, через несколько лет я отойду и тогда ничем не смогу тебе помочь.

48 «Услышь мой глас, добрый мой сын!»