Соперницы. Знаменитые «любовные треугольники» - Ульрика Грюневальд

Новая жизнь Сорейи

После развода Сорейя пробовала начать новую жизнь. Шах присвоил ей титул принцессы, но у нее не было защиты, и прежде всего ей надо было усвоить будничные, привычные всякому простому смертному вещи. Она не привыкла сама расплачиваться в магазине или ресторане. Теперь этому и многому другому нужно было научиться. Утешение она находила у своих близких в Германии.

«Она тогда приехала в Кельн, – рассказывает ее брат. – Мой отец был послом и имел большой дом. Мы были вынуждены бегать от репортеров, изобретая всякие трюки. Мы же никуда не могли свободно пойти, это было страшно неудобно. И это продолжалось годами. Репортеры влезали на деревья, заглядывая в комнаты. Переносить это было очень тяжело».

«Принцесса с грустными глазами» стала излюбленным объектом папарацци. В Германии экс-шахиня оставаться не могла. И она буквально бежит: на Бермуды, в Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Индию, Рим, Мюнхен – без передышки Сорейя ищет место, где она могла бы обрести покой и безопасность. Во дворце в Тегеране она часто тоскавала по вполне нормальной жизни, которую она вела школьницей в Цюрихе. Но получилось так, что кино, встречи с друзьями, прогулки – самые скромные желания – были для нее до сих пор недоступны. Едва рядом с ней появлялся какой-нибудь спутник, неизбежно уже на следующий день сообщалось, что этой новый любовник экс-шахини.

В то время как она пыталась как-то справиться с болезненным состоянием после развода, пресса уже была готова вновь ее обручить. «Они доводили меня до того, что я пряталась в моем доме, но вокруг – за каждым деревом, за каждым кустом на корточках таился готовый заснять меня репортер». Прочитав в газетах об обручении шаха с Фарой Диба, Сорейя облегченно вздохнула. Так, по крайней мере, она пишет в своих мемуарах.

Сказочная свадьба номер три

В мраморном дворце было все приготовлено к грандиозной свадьбе. В третий раз должен был жениться персидский шах на молодой девушке в надежде наконец теперь, почти в 40 лет, дать династии наследника. Эскиз платья для невесты сделал французский кутюрье Ив Сен-Лоран, а изготовлено оно было у Диора. Платье было простого покроя, сверху надевалась вышитая персидскими мотивами накидка, оставлявшая плечи оголенными. Венчала наряд белая вуаль, закрепленная драгоценной диадемой. Кроме того, из драгоценностей на невесте были серьги и колье. Это были как раз те вещи, которые по настоянию Сорейи в начале пятидесятых годов изготовил нью-йоркский ювелир Гарри Уинстон. Одна только диадема весила два килограмма, и парикмахеры Фары должны были пустить в ход все свое искусство, чтобы это красивое, но тяжелое украшение укрепить на голове будущей шахини. Весь день на протяжении свадебной церемонии и затем во время празднования диадема должна была оставаться на ней, и понадобилось три часа, чтобы наконец это драгоценное украшение было водружено на прическу и сидело безупречно.

Какой же красивой была невеста! А по пути ко дворцу Фара с ужасом обнаружила, что забыла обручальное кольцо для мужа. Да, в суматохе подготовки к свадьбе просто забыла! По иранским традициям невеста должна приготовить кольцо для мужа. Но и на этот раз ее выручил Ардесхир Цахеди, адъю тант шаха. Отсутствие кольца не должно стать препятствием для брака. Адъютант, он же зять шаха, снял свое собственное кольцо с пальца и передал его Фаре.

Свадьба была традиционной, но в то же время более скромной, чем когда-то у Сорейи. Когда жених и невеста проезжали по улицам Тегерана, их приветствовали толпы народа. Фара теперь заняла место своей предшественницы Сорейи. «Только много позже я подумала о том, что заняла место шахини, которую они точно так же любили и приветствовали… И все-таки пришли тысячи людей».

Как и Сорейя, Фара не ждала, пока ее три раза спросят, согласна ли она вступить в брак. Она ответила моментально, против традиций, с первого раза, посеяв в рядах придворных беспокойство и смятение. А в небо уже взлетали белые голуби, ознаменовав заключение брачного союза. Теперь все ждали только желанного наследника трона.

Фара, знавшая, что у ее предшественницы Сорейи при дворе была совсем не легкая жизнь, старалась избегать ошибок и смягчать падения. Очень медленно осваивала она свои позиции хозяйки, но чувства, что она справляется со своими обязанностями, у нее не было. «Тут нет никого, кто тебе объяснит, в чем состоит твоя роль, – рассказывала позднее Фара Диба. – Если имеешь привилегии, нужно признать, что в этом есть и проблемы… Нельзя проявлять свои чувства, и если тебя часто показывают в телепередачах, то все, что ты говоришь, слышит каждый. Поэтому надо быть очень осторожной и в разговорах, и в поведении».

Она старалась решать государственные задачи. Ее областями были здравоохранение, образование, гигиена, культура, к этому у нее лежала душа, и здесь, как ей казалось, она могла быть полезной.

Когда через несколько недель после свадьбы Фара все еще не была беременной, она досадовала сама на себя. Молодая женщина даже не задумывалась над вопросом, а может ли она вообще забеременеть. Она же сознавала теперь, что счастье ее брака зависит от рождения у них с шахом ребенка. И ребенок обязательно должен быть мальчиком. Уже снова начала проявлять активность принцесса Шамс, настаивая, чтобы прибыл знаменитый гинеколог из Швейцарии. Он якобы мог посоветовать, как сделать так, чтобы родился именно мальчик.

Однако, когда профессор приехал, Фара была уже беременна. 31 октября 1960 года шахиня родила ребенка. И это был мальчик! Теперь династия Пехлеви имела наследника трона, и это меняло все.

«20 лет шах ждал сына. Мусульманин ждет сына 20 лет! Это большая редкость, – объясняет иранский журналист. – Рождение у шаха сына было подобно взрыву бомбы! Чтобы продемонстрировать близость династии народу, Фара рожала не в элитной клинике, а в больнице бедного района на юге Тегерана. В иранском народе это вызвало настоящую истерию, души и сердца людей были глубоко тронуты. После рождения сына Фара стала гораздо более значительной фигурой, чем Асхраф – сестра-близнец шаха».

Отныне шах заботился о том, чтобы его жена стояла во главе феминистского движения страны, создавая Ирану современный имидж, в котором права женщин играли не последнюю роль.

Во внешней политике тоже наметился прогресс. Последовали поездки в Европу, и было очевидно, что шах гордится своей молодой женой. Династия Пехлеви казалась защищенной, и властитель сидел на троне, который был сейчас прочнее, чем когда-либо.

Вскоре после рождения наследника шах и шахиня посетили с государственным визитом Францию, и Фару здесь очень сердечно принимали.