Соперницы. Знаменитые «любовные треугольники» - Ульрика Грюневальд

Будущая королева, еще не подозревая о том, какая судьба ее ожидает, целеустремленно развивала в себе качества характера, которые она впоследствии должна будет проявить. Фара была упорной и тщеславной спортсменкой, побеждая и в национальных соревнованиях по легкой атлетике. Среди ее трофеев были две медали с изображением шаха и шахини. Мать Фары, одна воспитывавшая дочку, очень старалась во всем поддерживать девочку, но и требовала от нее многого. Учителя Фары описывают ее как тонко чувствующую, сдержанную и умную. Те качества, что несколько лет спустя привлекут шаха.

А в Иране в то время не было и речи о стабильной монархии. Премьер-министр Мохаммед Моссадек, чудаковатый, но уважаемый в народе политик, объявил войну британскому господству в иранской нефтеиндустрии. Британская компания «Бритиш Петролиум», доминировавшая в нефтяном бизнесе Ирана, отказывалась делить свои прибыли с государством. В ответ на это Моссадек решил национализировать полезные ископаемые страны. Англия моментально отреагировала и заморозила весь нефтяной экспорт Ирана. Последовавший в результате кризис экономики парализовал страну, и шах занял позицию, противоположную позиции своего премьер-министра.

Решение Моссадека обсуждали буквально в каждой семье, и Фара Диба впервые узнала, что такое политическая неразбериха. До этого ее детство было вполне безоблачным. «Дискуссии проходили во всех классах школы Жанны д’Арк, дети повторяли то, что слышали от своих родителей. Дискутировали дети очень эмоционально, но так как мы были еще не в состоянии приводить политические аргументы, то если принимали того или иного политика, это было просто потому, что он нам нравился. Я не понимала, как можно быть против нашего молодого шаха, чей чуткий и в то же время внимательный взгляд так меня трогал».

Однако шах решился выступить против премьер-министра, исключительно популярного в народе, без колебаний. «Старый лев», как называли премьер-министра, вполне сознавал свою власть и даже позволял себе вести переговоры в пижаме. Компромиссное предложение шаха принять во внимание торговое соглашение с США Моссадек отклонил. Для многих иранцев премьер-министр стал национальным героем. Но напряженность и беспокойство в народной среде все возрастали. Наконец шах принял решение покинуть свою страну.

Фара Диба вспоминает: «Три дня Иран трясло от беспокойства. Коммунисты, приверженцы Моссадека и даже религиозные деятели заполнили улицы лозунгами, полными ненависти к шаху. Шах же перед тем, как покинуть Иран, назначил премьер-министром вместо Мохаммеда Моссадека другого… Его отъезд из страны вместе с женой Сорейей поверг меня, как и многих иранцев, в отчаяние».

Три дня шах с Сорейей оставались в Риме. Наконец военным удалось с помощью США свергнуть Моссадека, он был арестован. Шах возвратился, но его жизнь омрачал уже следующий кризис.

Несчастье пустой колыбели

Сорейя снова дома. Сейчас она занята оборудованием виллы, где они живут с шахом. Дворец с его троном служит только для репрезентаций. Но и личные покои, по воле молодой шахини, должны выглядеть привлекательно. Свежевыкрашенные стены, салон в стиле Людовика XVI. Только один предмет мебели остается неиспользованным: колыбель для наследника трона.

Сорейя начинает ощущать на себе давление: «Я знаю, что он хочет от меня ребенка, ребенка, который однажды унаследует его трон; ребенка, в котором я отказала шаху в первый год нашей жизни, потому что была слишком больна, слишком больна и молода. А во второй год меня слишком взволновали события с Моссадеком… Мать шаха не отступает и снова и снова задает один и тот же вопрос: «Ну, когда же Вы думаете подарить моему сыну мальчика?»

Сорейя была красивее, чем когда-либо, и она умела скрывать свою печаль. По желанию шаха она начинает заниматься благотворительностью. Еще долгие годы она будет вспоминать посещение сиротского дома – этих несчастных и грязных детей, их беспомощное существование среди болезней и нужды. Молодая шахиня пытается раздобыть деньги в благотворительном женском обществе Тегерана, что ей в конце концов удается, но это была капля в море. Несмотря на отчаянное положение в экономике страны, шах хочет провести роскошную церемонию коронации. Он должен будет короноваться вместе с женой, чтобы упрочить свои притязания на трон. Вместе с Сорейей они посещают иранский Центральный банк для того, чтобы выбрать украшения для короны. Она увидела настоящее сокровище: горы изумрудов, рубинов, жемчуга, сапфиров, аквамаринов и один из знаменитейших бриллиантов, Дарийи-Нур – солитер, весящий 126 карат, в оправе из 475 бриллиантов.

По преданию, солитер этот был добычей Надиршаха. Он привез его вместе с другими драгоценностями из Индии, где одержал свои победы. Вначале у Надир-шаха этого прославленного в сказаниях камня не было, но, согласно легенде, он добыл его, пустив в ход свою хитрость. Устроив встречу с побежденным королем Индии, Надир-шах по-дружески попросил его в знак доверия снять тюрбан, то же самое сделал и победитель. Как и предполагал Надиршах, из тюрбана индуса выпал и покатился по полу вожделенный камень. Надир-шах без объяснений и извинений поднял его и взял себе. И это было еще не все. В жены он хотел взять дочь побежденного короля Индии. Тут несчастный побежденный закричал, разрыдавшись: «Бери все, только оставь мне мою дочь!»

Было так на самом деле или это была только сказка из «Тысячи и одной ночи»? Как о сказке мечтали много столетий спустя немецкие журналисты о коронации «своей» шахини Сорейи.

Газета «Вохенэнд» писала в 1955 году: «Впервые в жизни ислама будет коронована женщина, она будет называться «Король всех королей», и это будет – Сорейя! Тегеран и весь Восток готовятся к «коронации столетий», так как – это говорят эксперты – никогда еще не было такой всеми любимой королевской пары. В короне шахини Сорейи будет и бриллиант, который слывет «королем среди королей драгоценных камней», это знаменитый на весь Восток Дарий-и-Нур, этот «свет морей». Тот, кому посчастливилось хоть один только раз взглянуть на его таинственный огонь, завораживавший людей уже 5000 лет тому назад, ощущал «вечное блаженство»… Дарий-и-Нур является роскошным экземпляром персидского королевства. Теперь же, по воле шаха нынешнего, Дарий-и-Нур будет украшать корону Сорейи».

Но и «король всех королей» не может делать с этой драгоценностью все, что захочет. Она принадлежит не лично шаху и шахине, а иранскому правительству и служит поручительством для имеющихся в обращении банкнот. По настоянию Сорейи обработать несколько драгоценностей, являющихся государственным имуществом, и изготовить из них корону было поручено знаменитому нью-йоркскому ювелиру Гарри Уинстону. Сорейе было не суждено ее надеть никогда.