Нет причин умирать - Хиллари Боннэр

Паркер-Браун вытянул обе руки ладонями вверх, что походило на мольбу.

– Джослин Слейд застрелила себя, когда была на посту, – начал он. – Это был ужасный шок для всех, кто ее знал. Что касается меня и моих подчиненных, я знаю, что у нее не было абсолютно никаких проблем со службой. Она была хорошим молодым солдатом, и впереди у нее была блестящая карьера. Но я точно знаю, что у нее были определенные проблемы в личной жизни. Сложности в семье – больная мать вроде бы, но я не знаю подробностей.

– Джерри, семейная жизнь Джослин Слейд – это совсем другой вопрос. Хотя, конечно, скорее всего, раньше или позже нам придется заняться ей, но пока всё, что меня интересует, и всё, что я хочу услышать от тебя, касается только армии, – сурово сказала Карен. – И ты не ответил на мой вопрос. Само собой разумеется, ты знал, что случилось с Джослин Слейд. И я не верю, что ты думал, будто меня не заинтересует подобная информация. Так почему же ты не сказал мне, Джерри?

– Я и в самом деле думал, это не имеет отношения…

– Ради бога, – резко перебила его Карен. – Не надо считать меня совсем уж безнадежной дурой.

– Очень хорошо.

Он откинулся на стуле, открыл верхний ящик стола и достал большую сигару.

– Ты не возражаешь? – спросил он.

Карен помотала головой. И с нетерпением смотрела на то, как он прикуривает и пускает идеальной формы кольца дыма в воздух. Когда он заговорил, Карен подумала, что голос звучит очень примирительно и терпеливо, на грани снисходительности.

– Карен, ты, наверное, помнишь, что армия – это семья, – начал он. – И, как и любой другой семье, нам не нравится выставлять напоказ свое грязное белье. На самом деле это наш долг перед теми замечательными юношами и девушками Хэнгриджа, которых, без сомнения, ждет блестящая карьера на службе нашей стране. И я абсолютно честно говорю: я не думал, что ты спрашивала меня о самоубийствах, так же как я абсолютно верю, что случившееся в Хэнгридже, по крайней мере за то время, что я здесь, не заслуживает полицейского расследования. Мы, военные, действительно любим держать наш дом в порядке.

Он замолчал, довольно нервно куря сигару, которая, казалось, не хотела гореть. Карен поняла, что раньше не видела, чтобы он курил. И не могла не задуматься, случайно ли это. Он выглядел каким-то другим. Или, скорее, он стал другим с того самого момента, как она перешла в атаку. До этого он был по-обычному приветливым и беззаботным.

– И я думаю, ты узнаешь, что твое начальство это уже поняло, – бросил он небрежно, пуская облака дыма.

Она насторожилась. На что намекал Паркер-Браун? Это точно была не фраза, сказанная невзначай. Вряд ли Паркер-Браун был человеком, который когда-либо бросал слова на ветер. Мог ли он говорить о какой-то уютной сделке, сделке, которую они, возможно, заключили в клубе, обшитом дубом? Карен уже сталкивалась с такими вещами. Все занимающие хоть какой-то пост в полиции с этим сталкивались. И она это ненавидела. Все мальчики заодно, что бы ни случилось.

Карен чувствовала, как ее гнев растет. Она не любила, когда ею пытались манипулировать, и чувствовала, что последняя фраза Джерри Паркера-Брауна была лишь еще одной попыткой управлять ею. Она чувствовала это все сильней и сильней с первого дня их встречи. И это ее убивало. Однако если он пытается делать именно это, то он в ней сильно ошибся. Карен совершенно не одобряла эту связь старых друзей, эту сеть, которая, как она знала по своему личному опыту, охватывала не только полицию и армию, но и практически все коридоры власти, от национального правительства до церкви.

Карен внимательно посмотрела на Джерри Паркера-Брауна. Он сидел откинувшись на своем стуле и глубоко затягивался толстой сигарой, которая после его первых нервных затяжек наконец хорошо раскурилась.

Он и сейчас не был похож на обычного армейского офицера, и Карен все еще нравилось его общество, что просто приводило ее в бешенство. Ну да, она уже была на грани того, чтобы позволить их отношениям зайти куда дальше. Он был не только очень привлекательным мужчиной, но и очень беззаботным, веселым и легким в общении. Или, по крайней мере, таким казался. Но она начинала думать, что все это только игра, а вне ее он был солдатом до мозга костей, солдатом, который готов на все, лишь бы не дать своей военной лодке затонуть.

Он смотрел на нее не мигая. Старый актерский трюк. Она все больше и больше убеждалась в том, что он хороший актер. Она подумала: он бы мог даже быть чертовым масоном. Как и многие из таких. И она начинала верить, что в этом и есть вся сущность Джерри Паркера-Брауна. Приятная маска современного военного, а под ней – настоящий офицер-службист, чьи истинные взгляды едва ли изменились со времен Веллингтона.

– И почему ты решил, будто мое начальство понимает то, что ты имеешь в виду? – спросила она, стараясь, чтобы ее лицо не выдавало никаких эмоций.

Он пожал плечами:

– Просто такое выражение, Карен, вот и все. Я просто пытался убедить тебя, что на самом деле нет никакой необходимости начинать расследование относительно Хэнгриджа. Мы – британская армия, Карен, и это делает нас с тобой союзниками. Девонширские стрелки – прекрасный полк, который имеет все основания гордиться своей историей. Мы защищали страну и королеву еще во времена наполеоновских войн. Мы хорошие парни. И тебе на самом деле лучше заниматься ловлей настоящих бандитов, чем тратить здесь время и деньги налогоплательщиков. Это мой совет, и тебе лучше к нему прислушаться.

Он улыбнулся, чтобы смягчить сказанное, и в его словах не было никакой угрозы. Но все же она чувствовала, что ей угрожают. Или уж, по крайней мере, если это не угроза, то предупреждение.

– Я никогда не прекращаю ловить бандитов, – сказала она, резко поднимаясь со стула.

И в этот же момент она отстегнула свою брошку в виде кинжала от пиджака и как бы между делом бросила ее на стол перед Джерри:

– Думаю, это твое.

– Но, Карен, нам было так весело сегодня утром. – Он поднял брошку и подал ей. – Ты, конечно, можешь сохранить этот маленький сувенир.

Она не отреагировала и пошла к выходу. У двери она повернулась.

– И забудь о воскресеньи, – сказала она через плечо. – Я думаю, мне не стоит и дальше компрометировать себя.

Он широко открыл глаза, и лицо его было воплощением самой невинности.

– Да ладно тебе, Карен.

Она быстро вышла из комнаты, с шумом открыв и закрыв дверь. Просто оборвав его речь, она уже испытывала какое-то чувство удовлетворения.

Глава 11

Информация, полученная от Маргарет Слейд, была бомбой замедленного действия. Это станет большой историей, а страсть к большим историям никогда не покидала Келли.

Он чувствовал, что собрал главную часть головоломки, но многих существенных деталей все еще не хватает. В случае каждой отдельной смерти у семьи погибшего была какая-то информация, но сама по себе она почти не имела веса. Однако если собрать все вместе по кусочкам, то выводы были ошеломляющими.

Возможно ли, что дедовщина, в которой так часто обвиняют армию, зашла в Хэнгридже так далеко? Возможно ли, что там, в Хэнгридже, разгуливал на свободе псих? Или же Келли просто дал волю своему воображению?

Он сидел в машине, припаркованной у дома миссис Слейд, и думал обо всем этом. Он испытывал сострадание к миссис Слейд и к ее дочери, так же как и к семье Коннелли в Глазго и миссис Фостер в Торки. Так или иначе, все эти люди оказались вовлечены в то, что казалось все более устрашающим. И он был настроен сделать все, что было в его силах, дабы разрешить эту загадку.

Продумывая свой следующий шаг, Келли скрутил себе сигаретку. Он сможет найти больше информации об этом молодом солдате по имени Тревор, если попросит Салли покопаться в докладах следствия, лежащих в библиотеке «Аргуса». Но с помощью Карен Медоуз было бы намного легче выяснить, кто такой Тревор и как он умер. И хотя Келли в который раз пренебрег ее просьбой не предпринимать никаких действий без ее ведома, он подумал, что Карен простит его, как только он скажет, что он откопал.

Сначала он набрал ее мобильный, но тот был переключен в режим автоответчика. Затем он позвонил в полицейский участок, но ему сказали, что ее нет на месте. Он оставил ей просьбу перезвонить и отправился в долгий путь обратно в Торки. Было уже полседьмого, когда он приехал в город на побережье, а Карен ему так и не перезвонила. Он снова попробовал дозвониться по обоим номерам, но так же безрезультатно. Он даже подумал, что она избегает разговора с ним. Ведь, в конце концов, он знал, что тащит себя и ее на глубокую воду.

И тогда он принял решение. Если Карен не хочет с ним связаться, то он сам едет к Карен. В любом случае у него не было никакого желания обсуждать с ней информацию, которую он только что получил, по телефону. Он поехал прямо к полицейскому участку и легко нашел место для парковки в «Лэндсдауне», у танцевальной школы. Слева ему был виден центральный вход в отдел уголовного розыска, а справа большие ворота, ведущие к парковке полицейского участка Торки. Те ворота, что были там раньше, исчезли уже много лет назад. Келли уже не в первый раз пришла в голову мысль, что полиции стоило бы больше внимания уделять безопасности. Конечно, там было видеонаблюдение и все двери, ведущие в полицейский участок, охранялись. Однако Келли казалось забавным, что он может абсолютно спокойно пройти на задний двор полицейского участка и хорошенько там осмотреться. На этот раз его целью было проверить, на месте ли машина Карен. Она стояла там. Бросающийся в глаза голубой «MG» был на своем обычном месте. Келли не был удивлен, что она все еще работает. На самом деле он не думал, что она когда-нибудь уходит с работы раньше семи. И то в короткий день. Он решил поймать ее, когда она пойдет домой.