Предложение - Л. Стил

он — воплощение Джеймса Бонда. В глубине души он такой же необузданный, как Тарзан. Словно скульптура.

— Лорд Грейсток, — бормочу я.

— А?

Я качаю головой.

— Ты великолепен, — бормочу я.

Его губы изгибаются. Он упирает ладони в свои узкие бедра, и я замечаю татуировку в виде скорописи у него на предплечье. Это язык, который я не узнаю, шрифт закруглен таким образом, что намекает на тайский. Или, может быть, другой дальневосточный язык. Плоскости его груди изгибаются, возвращая мое внимание к этим впечатляющим восьми кубикам — Господи, это действительно восемь кубиков — к тому месту, где его член упирается в его тонкую талию. Он толстый и широкий, с веной, проходящей снизу вверх, и набухшей головкой с пирсингом. Да, у мистера заносчивого ворчуна-миллиардера есть пирсинг.

Он сжимает основание своего члена, затем проводит пальцами вверх к головке. Затем проводит пальцами по мокрому кончику, и у меня слюнки текут. Я смотрю на толстый член, который дергается и, кажется, становится еще длиннее и больше, если бы это было возможно.

— Ложись на живот, на четвереньки. — От его жесткого голоса у меня по спине пробегает дрожь. Все во мне настаивает на том, чтобы я подчинилась ему, и именно поэтому я не хочу этого делать. То есть пока нет. Я сажусь, свешиваю ноги с кровати, чопорно скрещиваю их и выпрямляю спину.

— А если я откажусь?

Он замирает. Кажется, каждый мускул в его теле напрягся. Он наклоняет голову набок. Движение такое хищное, что я сглатываю. Цвет его глаз становится ярче, пока они не приобретают то сине-зеленое сочетание, которое так характерно для Лиама.

— Ты отказываешь мне, Божья коровка? — Его голос такой мягкий, приглушенный. Мою кожу покалывает, пальцы на ногах подгибаются.

— Я — это… бросаю тебе вызов. — Я проскакиваю мимо него. Он вытягивает руку, и кончики его пальцев задевают мою руку. Я кричу и выбегаю за дверь. Позади меня раздаются шаги. Мое сердце бьется, как шелест крыльев колибри. Адреналин бурлит в моей крови. Я качаю ногами и почти добираюсь до лестницы, когда он хватает меня за руку и разворачивает обратно к себе.

— Отпусти меня, — кричу я.

— Ни за что, черт возьми. Я поймал тебя, и теперь ты будешь моей.

19





Я поднимаю ее и перекидываю через плечо. Она кричит и начинает извиваться. Отталкивается коленями и попадает мне в бок. Я едва это чувствую. Я крепче обхватываю ее за задницу и направляюсь обратно в свою спальню. Возбуждение пульсирует в моих венах. Мой член так набух, что я едва могу ходить.

— Отпусти меня, ты… ты… грубиян.

Она опускает свои соединенные руки мне на спину.

Я смеюсь. Затем моя ладонь соприкасается с ее ягодицами.

Она замирает, ее мышцы леденеют. Затем она издает такой вопль, что у меня чуть уши не отваливаются.

— Ты только что шлепнул меня? — она возмущается.

— И еще раз.

Я бью ее по другой ягодиц, затем по первой, чередуя. Я врываюсь в дверь своей спальни, подхожу к кровати и бросаю ее на нее. Она приподнимается, но я накрываю ее своим телом.

Ее лицо раскраснелось, волосы рассыпались по плечам. Я убираю прядь с ее лица, затем вглядываюсь в черты ее лица. Ее зрачки расширены, занимая так много места, что по окружности виден только тонкий голубой кружок. Она поднимает руку, и я хватаю ее за запястье, затем за другое и выворачиваю ей руки над головой. Я сковываю ее запястья одной рукой, затем провожу ладонью вниз по ее горлу к груди. Я сжимаю ее сосок, и с ее губ срывается стон.

— Я ненавижу тебя, — выплевывает она.

— Я собираюсь трахнуть тебя в задницу.

Она замирает.

— Э… прошу прощения?

— Ты меня слышала. — Я опускаю руку и сжимаю изгиб ее бедра. Она вздрагивает. — Ты удивляешь меня на каждом шагу, моя Божья коровка.

— А я хочу пнуть тебя по яйцам на каждом шагу.

Я смеюсь.

— Тебе нравится мой член, признай это. Ты не можешь дождаться, когда я погружу его в твою киску и в другую твою маленькую девственную дырочку.

— Я… я не девственница в этом смысле.

Я смеюсь.

— Хорошая попытка, но я на это не куплюсь. А теперь вежливо попроси меня трахнуть тебя.

— Пошел ты, — шипит она на меня.

— А, так Божья коровка наконец-то расправляет свои крылышки.

Она снова открывает рот, и я накрываю ее губы своими. Она прикусывает мою нижнюю губу. Я шиплю от боли, затем провожу языком по ее рту. Я наклоняю голову, чтобы углубить поцелуй, и просовываю другую руку между нами, чтобы обнаружить, что она промокла насквозь, и это тоже не от воды в бассейне. Я засовываю два пальца в ее влагалище, и она ахает. Мгновенно я провожу своим языком по ее губам и не могу насытиться. Она приподнимает свою грудь и прижимается к моей. Я провожу пальцами внутри нее. Она извивается и издает какой-то звук глубоко мне в горло. Я подношу большой палец к ее набухшему клитора, и все ее тело вздрагивает. Она выгибает спину, затем по ее телу пробегает дрожь. Ее мышцы расслабляются, одна за другой. Я чувствую точный момент, когда она подчиняется, потому что с ее губ срывается стон. Она открывает рот, и я провожу языком по ее зубам. Я целую ее до тех пор, пока у меня не начинает кружиться голова и жар не проникает в каждую клеточку моего тела, пока мой член не становится таким твердым, таким набухшим, что кажется, будто к моим яйцам прикреплены гири. Я отпускаю ее запястье, затем протягиваю руку между нами и направляю свой член к ее отверстию. Одним плавным толчком я полностью вхожу.

Она задыхается; все ее тело сотрясается.

— Лиам. — Ее подбородок дрожит.

— Я держу тебя. — Я подхватываю ее ноги под коленями и поднимаю их к себе на плечи.

Этот угол позволяет меня скользить еще глубже. Мы оба стонем одновременно. Секунду я остаюсь там, позволяя ей привыкнуть к моей длине, затем, удерживая ее взгляд, начинаю двигаться. Вдох-выдох-вдох, длинные, плавные движения, которые заставляют ее киску прижиматься к моему члену.

— Черт, детка, ты такая горячая, такая тугая.

Я опускаю руку и провожу большим пальцем по тугому кольцу между ее ягодицами.

Она замирает; ее взгляд расширяется.

— Впусти меня, Божья коровка. — Я опускаю голову и провожу своими губами по ее губам раз, другой.