Задолго до Истмата - Дмитрий Беразинский

Он понюхал дуло пистолета, из которого только что уложил своего обидчика, прошел в штаб мимо застывших по стойке «смирно» военнослужащих своей части. Солдат и офицеров. Пацанов и мужиков. Отдал честь своим «орлам» и как бы прощальным взглядом окинул замерший строй. Молча кивнул и пошел дальше. К командирам подразделений подошел начальник штаба.

— Фельдшер здесь? Идите поработайте коронером.

— Что же теперь? — спросил командир первой роты. — Арестуют Батю?

Подполковник Иващенко не ответил на вопрос капитана. Испытующе посмотрел на изваяния шеренг и сипло кашлянул, прочищая горло.

— Сынки! — обратился он к солдатам. — Вы видели, как офицер должен стоять за свою честь. Вы запомните этот момент на всю свою жизнь, в течение которой многие попадут в подобное положение. Кто-то стерпит, а кто-то отомстит, проявив характер. Решать за вас не будет никто — только вы сами... сами!

Подполковник помолчал минуту, а затем приказал офицерам увести людей с плаца. Молча закурил, постоял, глядя в окно командирского кабинета, через открытую форточку которого вот-вот должен был донестись характерный звук, сообщивший об обретении окончательной свободы полковником Степановым. Прошло полчаса, сорок минут, час... Начальник штаба чертыхнулся и поспешил к входным дверям, затем, задыхаясь от волнения и тревоги, поднялся на второй этаж. Вот она — дверь командирского кабинета, единственная дверь в штабе, обтянутая кожей и звукоуплотнителем. Батя любит работать в тишине.

Он постучал костяшками по перетянутой коже, ободрал о корд фаланги. Никакой реакции, тишина. Рванув на себя дверь, вломился в кабинет — никого. На командирском столе лежат забытые перчатки, да дымится в пепельнице окурок сигареты... полная фигня! Компьютер на столе вспыхивал огоньками-звездочками.

— Посыльный! — заорал начальник штаба.

Вбежал молодой солдат, полугодичник из второй роты.

— Боец, командир заходил к себе? Где он?

Солдатик растерянно посмотрел на пустой кабинет и пожал плечами.

— Никак нет! — произнес он, растягивая слова. — Он зашел при мне и не выходил. Товарищ полковник, а кто стрелял на плацу?

— Разговорчики! — одернул зарвавшегося бойца Иващенко. — Ты что, Абдулла?

Пожимая плечами, он вышел из штаба и направился к генералу — доложить обстановку.

За пятнадцать минут до этого сидящий в кресле Степанов закурил сигарету «Кэмэл» и достал из пистолета обойму, в которой осталось всего одиннадцать патронов. Высыпав из обоймы их все, внимательно рассмотрел, как бы пытаясь угадать, какой достанется ему. Подержав жменю смертоносных пилюль в руках, принялся ловко снаряжать магазин.

— По-моему, вы несколько торопитесь! — прозвучал незнакомый голос. Полковник поднял голову — напротив него в кресле сидел еще сравнительно молодой человек в генеральском мундире. Хотя тот же Шойгу в сорок лет блистал в парламенте с двумя звездами на каждом погоне. У этого звезда всего одна, но видно, что получил он ее не в бойскаутах, а за дело.

Не ответив, принялся заканчивать свою работу. Незнакомый генерал с интересом наблюдал за ним. Граф Волков (а это был он) испытывал известную робость. Не каждый день в роли генерала приходится заговаривать зубы «взаправдашним» полковникам. На старушке Земле он выше чина сержанта не поднялся, а все нынешние звания получил, воюя и творя в иных мирах. Степанов на одном дыхании вставил снаряженный магазин в рукоятку и ладошкой вогнал до упора.

— А вы что, можете предложить альтернативный вариант? — со спокойствием самурая спросил он, закуривая последнюю в жизни сигарету.

— Могу! — кивнул генерал. — Только необходимо ваше моментальное согласие. Времени на раздумья у вас, видите ли, нет вообще. Гарантировать могу лишь одно: вам не придется совершать никаких действий, идущих вразрез с вашими понятиями об офицерской чести.

Степанов затянулся во всю мощь своих легких, так что половина сигареты превратилась в пепел.

— Согласен! — просто сказал он. — Я думаю, что докончить начатое у меня еще будет шанс?

— Безусловно! — подтвердил Волков. — Только вот будет ли у вас желание...

Он встал и далеко отодвинул кресло. Компьютер на командирском столе показывал заставку «Сквозь Вселенную».

— Ну что, полетели? — мягко спросил он.

Не докурив сигарету, Степанов проследовал за неизвестным визитером в санузел. Там мерцал синевой уже знакомый нам портал. Генерал сделал приглашающее движение рукой.

— Туда? — удивился полковник.

— Да. Сквозь Вселенную! — подтвердил генерал и первым шагнул в портал.

— Черт побери! — воскликнул Степанов, когда остался один. — Лучше уж туда, чем лоб дырявить!

Он достал из кителя фляжку с коньяком и быстрым глотком опустошил ее. Затем облизал губы и щукой прыгнул следом...

— Твою мать! — выругался граф Волков, когда ему в живот ударилось тело полковника и сшибло с ног. Они оба покатились под ноги Софье Алексеевне и едва не повалили ее.

— Господа! — воскликнула она, отпрыгивая с недостойной царицы поспешностью. — Что вы себе позволяете!

— Извините, государыня, — пропыхтел Андрей Константинович, принимая вертикальное положение. Премьер-министр помог подняться Степанову. — Господин полковник, кто же прыгает в портал вперед головой?

— А вы, господин генерал, мне инструкции не оставили! — огрызнулся Василий Кузьмич. — Простите, сударыня!

— Государыня! — поправил Ростислав.

— Как? — не понял полковник. — Куда это меня занесло?

— Софья Алексеевна Романова! — отрекомендовалась царица с саркастической усмешкой. — Самодержица Великия, Малыя и Белыя. Документ показать?

Полковник поднял фуражку, упавшую с головы во время отчаянного прыжка, и водрузил ее на место. Правда, перед этим потрогал вспотевший лоб.

— Хлебнул двести грамм перед стартом! — пожаловался он. — А эффект — как от графина. Вас не затруднит повторить мне то, что вы сказали ранее... или хотя бы ущипнуть?

Софья рассмеялась своим низким грудным смехом, от которого ее монолитная грудь заколыхалась с максимальной амплитудой, приведшей полковника Степанова в восторг. Заметив реакцию Василия Кузьмича, Ростислав резко сказал:

— Можем и ущипнуть. Плоскогубцами. Но это обычно не помогает.

Полковник усилием воли отвел глаза от царственного бюста (пока еще не выкормившего ни одного наследника) и столь же цепким взглядом окинул окружающую обстановку.

— Получается, я в прошлое попал? Так?

— Подтверждаю, — бесстрастным голосом отозвался граф Волков.

— Не держите меня за лоха! — свирепо оскалился Степанов. — Там на столе ноутбук лежит! Или он на микросхемах системы Микеланджело? Мраморно-гипсовый сплав с вкраплениями ясеня...

— Хорош ерничать, господин полковник! — приказал Ростислав. — Мы вас не для этого вытаскивали. Ноутбук земной, как и некоторые другие вещи. Вы в звездах разбираетесь, в смысле астрономии?

Степанов угрюмо кивнул.

— С Коперником мне не сравниться, но Большую Медведицу от Волопаса отличу.

— Так вот, — продолжал премьер-министр, — сейчас на Гее два часа ночи. Пройдемте во двор, и если найдете на небе хоть одно знакомое созвездие, можете считать меня коммунистом. Прошу вас!

На улице бушевал май. Над головами носились хрущи и пахло сиренью. Где-то ревел печальным голосом сверчок — с той стороны тянуло влагой и запахом тины.

— Пруд, — пояснил Каманин, поднимая руку, нацеленную в небо, — извольте полюбопытствовать, господин полковник!

— Господа все в Париже! — ответил Степанов цитатой из Булгакова. — Е... ный по голове, да что же это такое! Да е… ный твой в рот!

Полную восхищения речь полковника Софья Алексеевна прослушала с явным удовольствием, но генерал Волков счел необходимым напомнить о приличиях.

— Прошу прощения! — смутился Василий Кузьмич. — Лишен был женского общества долгое время.

Затем немного подумал и уточнил:

— Приличного общества.

Слуги с фонарями проводили их обратно во дворец, в столовую, где по распоряжению царицы был накрыт стол для очень позднего ужина. В тяжелых канделябрах горели стеариновые свечи с добавлением восточных и южных курений: сандала, коричного дерева, драцены, пеларгонии и сундри. Легкий аромат курений окутывал сидящий квартет и вызывал чувство релакса у прилично переволновавшегося сегодня полковника Степанова. Тело расслабилось в удобном кресле, мышцы его бездействовали, а ему так было лень пошевелить хоть мизинцем!

— Вы не голодны, господин полковник? — мягко спросила Софья Алексеевна, увидев, что гость почти ничего не ест.

Слово «господин» мягко ласкало слух и вместе с ароматом курений создавало иллюзию небытия, в котором Василий Кузьмич находился уже довольно продолжительное время. Все-таки привычка отвечать на любой вопрос начальства вывела его из состояния расслабленности.