Рубиновое ожерелье - Марта Киркланд

— Ее светлость прямо услада для глаз, это верно, сказала Ханна, собирая оставшиеся шпильки. — Все, что ей еще нужно, это немножечко драгоценностей. И тогда будет совсем великолепно!

Эмелайн дотронулась пальцами до груди:

— У меня есть золотая брошь…

Она имела в виду ту самую брошь с инициалами.

— Но я не думаю, что она подойдет к шелковому платью. Как ты считаешь, Кордия? — спросила Эмелайн.

Молодая леди посмотрела на нее и неожиданно щелкнула пальцами.

Я знаю, что тебе подойдет! Рубиновое ожерелье.

— О, но я…

Кордия решительно забрала шпильки из рук Ханны и приказала служанке немедленно сбегать на кухню и принести оттуда черный кожаный футляр.

— На кухню, мисс?

— Да. Я… э-э… оставила его там случайно прошлой ночью, когда искала… стакан молока!

Как только дверь за служанкой закрылась, Эмелайн вздохнула спокойно.

— Ты очень сообразительная, моя дорогая.

Кордия покачала головой.

— Это все мой язык! И особенно после того, как ты сказала мне, что не хочешь понапрасну пугать прислугу! Я чуть было сейчас не проболталась. Еще немного, и Ханна узнала бы, что лакей приходил сюда.

— Но ты не проболталась, — заметила Эмелайн. — И все хорошо. Не надо, чтобы Ханна и Тернеры знали об этом. Брофтон ушел, и с этим покончено. Мы можем о нем больше не думать.

Лайам только снял шляпу и отдал ее дворецкому, как на лестнице раздались шаги. Он повернулся в ожидании и увидел свою сестру, спускавшуюся по лестнице — очаровательную, в бледно-розовом платье на белом чехле. Ее темные волосы были убраны на макушке в узел, окруженный ниткой крошечных жемчужин. Кордия выглядела удивительно взрослой. Придумывая какой-нибудь комплимент, Лайам посмотрел выше и увидел спускающуюся следом за ней Эмелайн. И сразу же все мысли о сестре вылетели у него из головы.

Он видел перед собой только одну леди — леди в темно-синем платье.

— Ты как всегда вовремя, — сказала Кордия, подходя к брату и целуя его в щеку. — Хочешь, я попрошу Тернера, чтобы он принес тебе бокал шерри?

Лайам покачал головой.

Ему не нужны были сейчас крепкие напитки. Любой мужчина опьянеет, взглянув на Эмелайн. На ней было платье, обнажавшее нежные плечи, прекрасно подчеркивающее ее фигуру. И материал платья, такой удивительный, темно-синий, цвета осеннего неба в те волшебные моменты, когда солнце вот-вот прогонит ночь. Это платье очень шло к белизне гладких плеч Эмелайн. Кроме того, на ее прекрасной шее сверкало и переливалось ожерелье из стразов, и было полное впечатление, что оно действительно бесценное.

— Ну, что ты скажешь? — спросила Кордия, напомнив, что он и Эмелайн не одни в холле. — Тебе не стыдно будет показаться с нами?

Он снова обратил внимание на сестру, а она в это время сделала пируэт, демонстрируя свой новый пышный наряд.

— Должен признаться, моя милая, — сказал Лайам. — Мне очень жаль, что я не могу надеть свою саблю. Ясно без слов, что мне придется отбивать тебя у толпы поклонников. Ты сегодня блестишь, как пятипенсовик.

Кордия склонила слегка голову, принимая этот комплимент брата, а затем испортила все впечатление, громко хихикнув:

— А как тебе нравится Эмелайн? Правда, она тоже очень хорошенькая?

— Нет, — сказал он, взял из рук Эмелайн синюю шаль из лебяжьего пуха и накинул ей на плечи. — Леди Сеймур настоящая красавица.

Вместо того, чтобы путешествовать по воде, они поехали в Воксхолл-гарденс через Вестминстер-бридж, и к тому времени, когда Лайам помог двум леди выйти из кареты, миллионы звезд вспыхнули на небе, а полная луна изливала на землю свое бледно-желтое сияние. Вдобавок к этой естественной иллюминации аллеи сада были освещены тысячами разноцветных фонариков.

— Это необходимость, — объяснил Лайам, когда Эмелайн изумилась, увидев такое количество огней. — Потому что популярность садов и фейерверка все возрастает, а вместе с этим растет и мошенничество.

Несмотря на мошенников, Эмелайн хотела быть только здесь и только с Лайамом. Она вздохнула с удовольствием и оглянулась вокруг. Воксхолл был как сказка, а она — Золушка на балу, и Лайам — ее Прекрасный Принц, действительно прекрасный! О таком принце мечтает каждая женщина.

«Настоящая красавица», — сказал он про нее!

Ах, эти слова все же были сказаны ей, хотя бы раз в жизни! Они звучали как музыка в ее душе. Эмелайн захотелось петь от счастья, когда она вспоминала, как Лайам произнес эти слова — произнес искренне, а не потому что хотел сделать ей комплимент. Она решила, что завтра же отошлет в Уилтшир маленький томик Мадам Икс. А сейчас Эмелайн хотела насладиться знаменитым садом.

— Мошенничество? — переспросила Кордия, больше заинтригованная, чем испуганная.

— Да. Но вы можете не бояться, что на вас нападут неожиданно, — заверил он сестру, предложив ей правую руку, а Эмелайн — левую. — До тех пор, пока вы соблюдаете два главных правила. Во-первых, быть все время со своей компанией. А во-вторых, не приближаться к темной аллее, кто бы ни предлагал вас сопровождать.

— Поскольку нас сопровождаешь только ты один, — сказала Кордия, — мы обещаем, что будем всегда рядом с тобой. Но, кто знает, — добавила она, подмигнув Эмелайн, — что может случиться!

— Непослушная девчонка! — сказал Лайам.

В очень хорошем настроении они все трое прогуливались по главной аллее, направляясь к ресторану, где Лайам заказал места на этот вечер. Их ложа была не очень далеко от оркестра, чтобы слушать музыку, но и не слишком близко, чтобы можно было вести беседу. Они сели за круглый столик, накрытый белоснежной скатертью, и Кордия сразу же заявила, что ложа ne plus ultra[5].

— Ты становишься совсем француженкой, — заметил Лайам, слегка улыбаясь. — Представляю, что будет в конце сезона. Если ты приобретешь слишком много лоска в городе, я буду вынужден…

Что он хотел сказать, осталось неизвестно, потому что в это время два элегантно одетых джентльмена приблизились к их ложе. Остановившись у невысокой ограды, они вежливо поклонились.

— Сеймур, — произнес один их них, которому было на вид чуть больше двадцати.

— Лайам, старина! — сказал другой, с жуликоватой улыбкой в серых глазах. — Какая чудесная встреча! А я только что говорил Фицу: «Кто, интересно, тот счастливчик, который сопровождает двух самых красивых леди во всем Лондоне?» Затем, конечно, я думал не об эскорте, а о самих леди и о том, как бы их увести от этого эскорта.

— Чемп, — сказал Лайам, поклонившись своему другу довольно холодно. — Добрый вечер, Фицхью, — обратился он к молодому джентльмену. — Разреши познакомить тебя с леди Сеймур и с моей сестрой.