Рубиновое ожерелье - Марта Киркланд

Эмелайн заметила, что хотя Лайам был безукоризненно вежлив со своими друзьями, но с его лица моментально исчезла прежняя улыбка и вообще он стал какой-то мрачный. Чего не скажешь о его сестре! Глаза молодой леди горели так, что можно было ослепнуть.

— Добрый вечер, мистер Фицхью, — сказала Кордия.

Затем повернулась к Чемпу.

— Как поживает ваша сестра? — спросила Кордия. — Как леди Феба?

— Спасибо, очень хорошо, мисс Кордия.

Ответ Чемпа был вполне невинный. Но Эмелайн показалось, что джентльмен очень заволновался. Так же взволнована была и Кордия. Несмотря на всю его опытность во флирте, Чемп явно сейчас производил впечатление мужчины, который безнадежно влюблен! От Лайама такой проницательности было трудно ожидать. Брату всегда кажется удивительным, что кто-то может влюбиться в его сестру, и это несмотря на то, как сильно он сам ее любит. Поэтому Лайам и не обращал внимания на то, что происходит между его сестрой и другом. Вместо этого он был занят тем, что пытался уловить волны флирта между другом и Эмелайн.

— Кажется, мы помешали, — сказал Чемп, когда подошел официант, чтобы принять заказ. — Лайаму наверняка хочется сейчас, чтобы мы с тобой, Фиц, плыли тихой скоростью куда-нибудь далеко, например, на пакетботе в Индию.

— Пакетбот в Индию не возбраняется, — ответил Лайам. — Если это намек на то, чтобы я был так вежлив, что пригласил вас обоих в нашу компанию, то позвольте мне вам заметить, что вашу тактику я знаю уже не первый год, и я не такой дурак, чтобы на это клюнуть. Так что, джентльмены, поищите себе своих леди.

Эмелайн едва удержалась от восклицания. Потому что ответ Лайама уже явно граничил с грубостью.

Но Чемп нисколько не обиделся, а просто посмеялся над словами своего старого друга.

— Меня это устраивает, — сказал Чемп. — Я ведь тоже с компанией!

Он показал на соседнюю ложу, и все как один повернулись, чтобы посмотреть. Почти рядом за столиком сидели представительный джентльмен и две леди. Младшая леди застенчиво подняла руку, помахала Эмелайн и Кордии, а старшая так и сидела прямо, как королева, и лишь слегка кивнула.

— Это Мэри, — сказала Кордия. — И… и леди Феба. Можно, мы к ним подойдем?

— Лучше оставим это удовольствие на потом, — ответила Эмелайн. — Официант, кажется, уже готов подать на стол.

Она обрадовалась, что сумела найти хороший предлог, и вздохнула с облегчением. Дело в том, что осуждение на лице леди Фебы было видно даже на таком расстоянии. И причину этого осуждения было нетрудно понять. Уже выбрав Лайама в мужья для своей дочери, ее светлость рассматривала, вероятно, упрямство Эмелайн как покушение на ее собственность, и только когда Лайам встал, чтобы поклониться, леди тотчас же улыбнулась.

Мистер Фицхью толкнул Чемпа в бок.

— Я люблю баранину горячей, ты разве не знаешь?

— Конечно, — ответил Чемп, — мы должны идти. — Затем он очень официально повернулся к Лайаму: — Поскольку в моей компании одна скромная леди, а у вас один скромный джентльмен, то не могу ли я вернуться чуть позже, чтобы сопровождать ваших дам на фейерверк?

Намеки можно было и проигнорировать, но на прямой вопрос следовало отвечать прямо. К тому же Чемп был его лучший друг.

— Мы вас ждем, — ответил Лайам.

Для двух молодых леди, не очень избалованных развлечениями, обед в саду был всем тем, чего они желали. И только когда знаменитая ветчина была съедена, а Кордии было позволено сделать ее первый глоток шампанского, они стали говорить о фейерверке.

— Я слышала, что картина просто изумительная, а готовится она несколько месяцев, — сказала Кордия.

— Это верно, — ответил Лайам. — Хотя вряд ли может быть более потрясающая картина, чем та, которая была в прошлом году — морское сражение с горящим кораблем.

Глаза молодой леди широко открылись.

— О, Лайам! Я бы очень хотела посмотреть. Ты знаешь, что будет на этом представлении?

Ее брат не успел ответить, потому что следил за своим другом, который уже приближался к ним быстрым шагом. Лайам моментально предложил свою руку Эмелайн.

— Ты не хочешь составить компанию Чемпу? — спросил он сестру.

Он не слышал, что ответила Кордия, и не заметил, как щеки сестры покрылись густым румянцем. Лайам быстро повел Эмелайн вниз по ступенькам еще до того, как Чемп подошел. Через несколько минут они присоединились к потоку людей, направляющихся вниз по аллее, туда, где должно было состояться представление. Кордия и Чемп, а также мистер Фицхью и Мэри Бьючемп шли немного позади. Во время фейерверка все разговоры были невозможны. Ничего не было слышно за разрывами ракет, свистом, криками и восклицаниями восторга. Только после финала, когда последние красные, голубые, зеленые и желтые искры каскадом упали с неба на землю и зашипели в воде озера, Лайам смог услышать от Эмелайн рассказ о ее впечатлениях.

Они прогулялись немного по аллее и сели на деревянную скамью под огромным вязом.

И только тогда Лайам спросил:

— Что вы об этом думаете, миледи?

— Это просто невероятно, — сказала Эмелайн, пораженная невиданной красотой великолепного представления. — Фантастическая картина! Какой сюжет! Какие краски…

— И грохот, — сказал он.

— Да, это тоже. — Она зажала пальцами уши, как будто шум все еще стоял у нее в голове. — Я должна предупредить вас, сэр, что если даже вам известен секрет мироздания, и вы хотите шепнуть мне его на ухо, то это не лучшее время. В данный момент мне надо кричать, иначе я точно ничего не услышу.

Лайам был большой шутник, поэтому Эмелайн не удивилась, когда он стал беззвучно открывать и закрывать рот, будто она совсем не слышит. Потом он засмеялся, и она поняла, что он будто бы говорил, или, точнее, что она подумала, будто бы он говорил.

«Луна, — беззвучно шептали его губы, — льет волшебный свет на твое лицо, и твои глаза так чудесно блестят. Я хочу ощутить этот вкус небес на твоих губах».

Потеряв дар речи, Эмелайн смотрела на него, хотелось, чтобы он повторил то, что сказал, — повторил громко, вслух. Только тогда она будет знать, как ответить.

Вкус небес? Он действительно так сказал? Она была счастлива. Она была шокирована, удивлена, она не могла дышать, не могла думать, говорить… Но знала наверняка, что хочет, хочет…

Ах, если бы она так не волновалась!

— Лайам, я…

— Боже милостивый! — сказала женщина, которая проходила совсем близко от них, ее шелковая зеленая накидка с розовыми и желтыми полосками блеснула в свете фонаря. — Я видела это уже много раз и опять не догадалась закрыть уши. — Она погрозила пальцем своему дружку. — Если я оглохну раньше времени, Джонни Бархэм, то всю вину за это я возложу на тебя!