Свадебный танец - Кэндис Кэмп

— Конечно, вы правы. Я более или менее привык к отсутствию Калли, когда она жила у вас. Но ждать ее возвращения через месяц или два и отпустить навсегда — совсем разные вещи. Я рад за Калли, ведь она так счастлива с Бромвелем. Однако я хотел бы, чтобы его владения были ближе Йоркшира.

— Зато Маркасл оттуда недалеко, — постаралась успокоить его Франческа.

— Да. Когда вернусь домой, нам нужно туда съездить.

Франческе стало одиноко от мысли, что из Лондона уедет и Рошфор. Однако она тут же поняла, что думает о глупостях, ведь в городе ей никогда не было одиноко даже по окончании сезона. К тому же, учитывая угрозы Перкинса, она сама может переехать из Лондона и заточить себя в Рэдфилдсе.

Входя в бальный зал, Франческа поспешно перевела разговор в другое русло:

— Я подумала, что можно устроить праздник в честь летнего солнцестояния, как вы считаете? Мы назначим его на середину лета и превратим особняк в сказку. Крэнстон считает, мы управимся в срок. Везде будут зеленые растения и белые цветы всех видов.

Франческа радостно описывала, какие чудеса можно сотворить с сеткой и тюлем, если посыпать их серебряными блестками и развесить под потолком. Спустя пару минут Франческа замолчала и выгнула бровь.

— Я навожу на вас скуку, да? — вздохнула она.

— Ничуть. Я в полном восторге, — заверил Рошфор и улыбнулся уголком рта.

— Лжец, — холодно ответила Франческа.

Герцог усмехнулся:

— Уверен, все будет великолепно. Гости придут в восторг. Они протанцуют всю ночь и уйдут домой уверенные, что никто не умеет устраивать балы лучше леди Хостон.

— Но это же ваш вечер, а не мой, — заметила Франческа.

— Все поймут, что его устроил не мой гений. Элегантность и причудливость — ваш конек. Вы явитесь нам серебристо-белым видением в облике Титании?

У Франчески загорелись глаза.

— Отличная идея. Можно устроить костюмированный бал.

— Нет, — простонал Рошфор, — пожалуйста, только не это. В этом году хватит и костюмированного бала тетушки Оделии.

— Вы даже не потрудились прийти в костюме! — возмутилась Франческа. — Неужели это так сложно?

— Нет, но мне до смерти не хотелось этого делать.

Франческа с улыбкой покачала головой. Они прогуливались по огромному залу, и вдруг Рошфор остановился и обернулся к Франческе. Та вопросительно подняла брови.

— Оставьте мне первый танец, — сказал герцог.

Под его взглядом Франческа внезапно смутилась и помотала головой:

— Но мне нужно будет присматривать за всем… следить, чтобы праздник шел хорошо. У меня не останется времени на танцы.

— Глупости. Этим займется Крэнстон. А вы откроете со мной бал.

Франческа посмотрела на Рошфора, и что-то в его темных глазах заставило ее затаить дыхание.

— Но ведь… эта честь выпадет… одной из молодых леди… леди Мэри, например…

— Нет, — ответил Рошфор. — Только вам.

К удивлению Франчески, герцог взял ее за руку и, напевая вальс, потянул танцевать. Франческа засмеялась, поддаваясь легкому ритму, и они закружились по залу. В окна бил дневной свет, а вокруг не было никаких декораций, но для Франчески этот танец стал по-настоящему волшебным.

Она чувствовала ладонью мускулистое плечо, длинные гибкие пальцы, которые поглаживали ее талию. Наконец герцог и Франческа остановились и долго смотрели друг на друга. Рошфор все еще держал ее за руку и за талию. Танцевали они недолго, но его дыхание участилось, а грудь заметно поднималась и опускалась. Глаза блестели. Руки потеплели, губы приоткрылись. Он склонился ближе.

Франческа поняла, что герцог хочет поцеловать ее, и она должна отстраниться. Но вместо этого лишь закрыла глаза.

Глава 13

А потом Рошфор приник к ее рту губами. Мягкими, ищущими. Руки находились в том же положении, что и при танце. Герцог не притягивал Франческу ближе, не касался где-то еще. За него говорили губы: сладко и жадно, умоляя, дразня, искушая.

Франческа дрожала. Хотелось встать на цыпочки и обнять Сенклера за шею. Прижаться к нему всем телом и целовать. Отбросить все: осторожность, здравый смысл — и сдаться на волю чувств. Забыть, что Сенклер собирается сделать предложение другой женщине. Не думать о прошлом и о том, к чему приведет этот поцелуй.

Но Франческа была не в силах ни отстраниться, ни приблизиться. Она просто проживала этот момент, хрупкий и сладко щемящий, пила удовольствие с губ Сенклера.

Наконец, он разорвал поцелуй и запрокинул голову. Они молчали.

Из галереи послышались шаги, и Рошфор сделал шаг назад. В дверях появился лакей и объявил, что чай подан. Рошфор, как и прежде спокойный и сдержанный, подал Франческе руку.

Она взяла герцога под руку, надеясь, что выглядит так же невозмутимо, и вместе они вышли из зала. Однако Рошфор не пошел за лакеем, а повел Франческу через стеклянные двери на террасу, а оттуда к другой двери.

— Это малая столовая, — сказал герцог, когда они зашли внутрь. — Мое любимое место в доме, хотя я предпочитаю бывать здесь ближе к вечеру, как сейчас.

Франческа понимала, почему герцогу нравится эта комната. Большая и уютно обустроенная, украшенная стеной высоких, широких окон, выходящих на террасу и обширный сад. Лучи заходящего солнца сюда не достигали, не тревожа тень и прохладу, а из окна открывался чудесный вид.

— Как красиво, — прошептала Франческа и подошла к стульям у низкого стола, на котором дворецкий оставил поднос с чаем.

Франческа налила чай и снова подумала о том, что это могла быть ее жизнь. Все казалось таким естественным и правильным. И лицо герцога она знала с самого детства, как свое собственное. А еще Франческа знала, что даже спустя долгие годы брака особняк бы ей не наскучил. Ведь даже сейчас, через столько лет, при виде Рошфора сердце Франчески подпрыгивало от радости.

Они болтали, пили чай, ели печенье и бутерброды. Говорили про бал и письмо, которое Франческа получила этим утром из дома. Доминик радовался высаженным этой весной культурам, а у Констанс шел седьмой месяц беременности, и ее живот становился все больше.

— Вы поедете в Дэнси-Парк, чтобы побыть с ней? — спросил Рошфор.

Франческа кивнула:

— Я пробуду в Лондоне еще месяц или два, а затем уеду. У Констанс нет семьи, кроме нас… Только дяди и ужасно назойливая тетя. Вряд ли Констанс захочет присутствия этой женщины в такое время. Конечно, у меня нет опыта обращения с детьми, но я могу поддержать Констанс, а остальным займется няня.

— Уверен, она вам очень обрадуется. Возможно, я к вам заеду. Мне хотелось бы побывать в Дэнси-Парк до осени.

Франческа удивленно взглянула на Рошфора:

— Я думала, вы захотите остаться здесь после… — Она осеклась и замолчала.

— После чего? — нахмурился Рошфор.

— Нет. Это не мое дело. Просто я думала, вы будете… готовиться к свадьбе.

Герцог долго смотрел на Франческу.

— Правда?

— Да. В конце концов, все к этому идет. Вы сказали, что объявите на балу о своей помолвке, и уделяете много внимания леди Мэри. Должна сказать, вы сделали прекрасный выбор. Кстати, на вечере у Хаверсли она говорила о своей любви к вам.

— Неужели? — Черные брови Рошфора поползли вверх. — Как интересно.

— О да. — Франческа снова почувствовала, как желудок сжимается от ревности, но поддаваться ей не собиралась. Не важно, что случилось несколько минут назад в бальном зале. Не важно, что она чувствует.

Франческа собралась снова заговорить, но в этот момент из холла донеслись громкие голоса. Это было так необычно для аристократического спокойствия Лилльского особняка, что Франческа и Рошфор прервали разговор и тут же повернулись к двери.

— …Должен поговорить с ним! — послышался громкий и взволнованный мужской голос. — Мне плевать, что он занят!

Затем донесся более тихий, спокойный голос дворецкого, однако, очевидно, его слова не возымели должного эффекта.

Рошфор поднялся и направился к двери, за которой явно происходила борьба.

— Крэнстон! Что здесь происходит?

— Я должен с вами поговорить!

Франческа не видела взволнованного молодого человека, но ясно его слышала.

— Я Кит Браунинг. Кристофер Браунинг. Думаю, вы знаете, зачем я здесь.

Рошфор нахмурился:

— Вы должны были прийти завтра утром. — Он вздохнул и жестом пригласил гостя войти. — Хорошо. Все в порядке, Крэнстон. Я поговорю с ним.

Герцог повернулся к Франческе:

— Прошу прощения. Это не займет много времени.

В столовую ворвался Кристофер Браунинг. Франческа с удивлением отметила, что он одет в черный костюм с пасторским воротником англиканского священника. Тонкие светлые волосы торчали в разные стороны, словно в волнении он ерошил их, а худое лицо было бледным и осунувшимся. Браунинг выглядел одновременно и напуганным, и разгневанным. Он с вызовом смотрел на герцога, который был выше его ростом.