Собрание сочинений. Том II. Стихотворения, напечатанные в периодике и найденные в архивах; заметки, статьи - Павел Николаевич Шубин

class="v">Ещё не в силах приподнять,

Пополз…

Беспомощно глядела

На них неопытная мать, —

Все, друг за дружкой, лезли на пол,

И расползались по углам,

Уже на мух махали лапой,

Уже не доверяли нам…

II

Мила, кругла кошачья рожа,

Мягка, пышна хвоста краса.

Кошачий нрав!

Он мне дороже

Холопской преданности пса.

В пещеру каменного века

Простая кошка среди дня,

Не побоявшись человека,

Пришла и села у огня.

Пришла и песенку запела

И даже ласки их терпела,

Всё позволяя до поры…

Её ли когти не остры?

И можно в том не сомневаться,

Что, преподав благой пример,

Учила кошка умываться

Неряху – жителя пещер.

И не она ль

В часы привала

На безопасной вышине

Уроки грации давала

Его нечёсаной жене?

В зверинце матери-природы

Мы вместе прожили века.

Так подружились две породы;

Привычка,

Как любовь, крепка.

III

Котята собраны в дорогу,

Тепло закутаны в платки, —

Торчат носы, усов немного

И длинной шерсти завитки.

Вертелась кошка под ногами,

Тревожилась, котят звала.

Ушли.

Она осталась с нами.

Всю до последнего угла

Квартиру тихо обошла.

Нигде не спрятаны!

От стула

След вёл к дверям.

К дверям прошлась.

И под комод в последний раз

Вся напружинясь, заглянула,

Мяуча тихо.

Вот с размаху

На стол вскочила,

Свет темня,

Под лампой села на бумагу

И поглядела на меня

С такой тоской…

Мне стыдно было…

Потом уснула. И забыла.

5 февраля 1940

Двое

Непонятна ли, проста ли

Горечь песенки такой? —

Двое рядом вырастали

За туманною рекой.

А когда пора минула

И забыло детство их, —

Воля крылья развернула

За спиною у двоих.

Если вместе вырастали —

Путь один и жизнь одна.

Восемь суток пели дали

В рыжих скалах Кильдина;

И ушла на Север шхуна.

Сколько лет? – Не сыщешь след…

Малярийные лагуны,

Лунный камень-амулет.

Всё забудется: Гавайи,

Деревень болотных сваи,

Сон с арканом в головах,

Голубые попугаи

На Молуккских островах.

Но в сердцах умрёт едва ли

Голос памяти иной,

Если двое вместе спали

Под дерюгою одной;

И хрипел в бреду тифозный,

А другой, судьбой храним,

Под скалой, в дыре морозной,

Телом грел его своим.

Только крови запах пресный —

Рот, изъеденный цингой…

Только

Не было им тесно

В той могиле снеговой;

Только, может, поседели,

Да и то не от забот…

А ещё через неделю

Простучал рыбачий бот;

И весенней синевою

На краю родной земли

Лёгкие и злые – двое

Вместе на́ берег сошли.

Снова дальняя дорога

В заревом легла дыму.

Да вдовица-недотрога

Подмигнула одному.

Нет, не тесен дом сосновый, —

Свадьбу кончили гульбой, —

– Оставляй, хозяин новый,

Друга старого с собой;

– Пережили смерть и стужу,

Не прощаться же теперь…

Но жена,

Взглянув на мужа,

Распахнула настежь дверь…

Низкие созвездья юга,

Призрачные звоны льда,

Юность мира,

Голос друга —

Всё померкло навсегда.

Только помню деревянный

Дом,

        где стало тесно трём.

На панели,

        в луже,

               пьяный

Загорал под фонарём;

Шла гармоника,

        икая,

Охрипая не впервой…

И была тоска такая —

Хоть в колодец головой.

15 марта 1940

«Что в душу западает? – Не года…»

Что в душу западает? – Не года.

Они пройдут, как облаков гряда,

Как по оврагам талая вода:

Беспамятно. Надолго. Навсегда.

Но, словно вспышку молнии в ночи,

Мы некий день пред всеми отличим,

И, погрустнев, притихнем, замолчим:

В нём всё, чем жили, ставшее ничьим.

А мне всё чаще видится заря

Над полым яром – чашей янтаря,

И старый дом, как шлем богатыря,

В шиповнике, в султанах купыря.

Горела лампа. В тонкое стекло

С разлёту жук ударил тяжело

И замолчал. И в комнату втекло

Апрельской ночи мягкое тепло.

Две тучи, повстречавшись на ходу,

Зажгли над садом синюю звезду,

Запахло полем – первый раз в году,

И соловей загрохотал в саду.

Апрель, апрель! Начало вешних гроз,

И грустное, и милое до слёз:

Ночь. Березняк и пруд. И шорох лоз.

И девушка, одна, среди берёз.

Не здесь ли мне решилось? Не тогда ль

Открылась предо мной вся жизнь, вся даль,

Всё, с чем и жить, и умереть не жаль, —

Любовь моя, и радость, и печаль.

Я это чувство Родиной зову,

Оно – как жизнь, как сон мой наяву,

С любовью первой, с горлинкой во рву,

С литым дождём, упавшим на траву.

И каждый миг со мною вечер тот —

Далёкий, давний… Он всегда живёт,

Гудит жуком, черёмухой цветёт,

Апрельским ветром бродит у ворот,