Сто страшных историй - Генри Лайон Олди

Перед тем, как воплотить свой замысел, Широно спросил совета у трёх монахов, известных великой святостью. Все трое, не сговариваясь, подтвердили, что тэнгу — равно как иную нечисть, лесную, горную или водяную — можно убивать без последствий. Запрет на убийство, наложенный буддой, касается только людей, остальные вне закона, будь они ками или ёкай — боги или нечисть.

Сказано-сделано.

Всё случилось по замыслу Широно, великого воина. В густом кедровом лесу, какими славится Курама, он отыскал тэнгу и вступил с ним в схватку. Тэнгу любопытны, а приход такого выдающегося человека в лес не мог остаться незамеченным. Не говоря ни слова, Широно выхватил меч — острый стальной меч, который взял с собой именно для этого случая! — и ударил мечом тэнгу. Можно сказать, что он ударил тэнгу душой самурая, как утверждали в древности. Схватка вышла прекрасной, достойной, чтобы её воспели в легендах и сказаниях. Всё случилось по замыслу Широно, бродячего ронина, за мелким исключением. Финал боя оказался совсем не таким, как предполагалось: не самурай убил тэнгу, а тэнгу убил самурая.

Даже странно, что Барудзироку Широно не подумал о подобном исходе.

Запрет на убийство касается только людей. Широно, вне сомнений, был человеком. Пожалуй, убийце-тэнгу, прежде чем выходить на поединок с наглецом, явившимся в заповедный лес, тоже стоило бы посоветоваться с тремя монахами. Тогда всё сложилось бы иначе. Но тэнгу не только любопытны, они ещё и легкомысленны. И вот: дух убийцы, или что там бурлило в длинноносом теле, отправляется в ад, а дух Широно с ужасом выясняет, что отныне он живет в облике тэнгу, подарившего жертве свою плоть.

Фуккацу!

О ужас! И что, позвольте вас спросить, теперь делать?!

Какое-то время Широно скрывался в лесах. Впрочем, это не могло продолжаться долго. Пора уходить, понял самурай, когда местные тэнгу отыскали его и объявили, что он теперь один из них, такая же «небесная собака», как все. Тело значило для тэнгу больше, чем мог предположить несчастный Широно. Остаться в лесу значило попасть в плен к тэнгу, желающим вернуть блудного сына любой ценой, — и однажды согласиться с ними хотя бы для того, чтобы обрести свободу.

Широно не был уверен, что к этому времени сохранит в себе природу человека.

Но как вернуться в города? Деревни? Как встретиться с людьми, когда у тебя красное лицо и длинный нос?! Даже ели ты обладаешь даром незаметности, присущим тэнгу, — это не жизнь. Прятаться? Скрываться? Уйти в отшельники?! Такой выбор противоречил натуре воина.

Решившись на побег из лесу, Широно пошёл к святому монаху — одному из тех, у кого просил совета. Рассказал всё, как есть, снова спросил совета. Монах велел Широно ждать его в храме, а сам отправился в Киото — прямиком в службу Карпа-и-Дракона, верней, в службу Дракона-и-Карпа, о которой этот монах волей случая знал. По возвращении он объяснил несчастному самураю, куда ему следует идти и с кем разговаривать.

Глава столичной службы был добр к Широно. Понимаю, сказал он. Не осуждаю, сказал он. И предложил выход: притворившись безликим, Широно должен поступить на службу к дознавателям. Если обычные безликие в итоге возвращали себе лицо, пусть даже ценой жизни, то у Широно тоже появлялся шанс вернуть прежний облик — оставшись живым, что само по себе было подарком судьбы.

Что для этого требовалось? Верная служба. Кротость и смирение, ранее не присущие Широно. Умение терпеливо сносить презрение окружающих, видящих в тебе ничтожного каонай. А главное, сдержанность, которая не позволяла бы Широно воспользоваться умениями и талантами, присущими тэнгу, но отсутствующими у человека. Последнее давалось трудней всего. Некоторые способности, будь они прокляты, давали о себе знать, не спрашивая на то дозволения Широно.

Борись, велел глава столичной службы. Борись изо всех сил. Ты воин? Искал себе соперника по плечу? Ты его нашёл. Сражайся, забыв об усталости, не думая о поражении. Делай, что можешь, и положись на судьбу.

Широно не поверил, но согласился. Прошло три года службы у дознавателя Абэ, прежде чем он удостоверился в мудрости своего спасителя: обличье тэнгу менялось, уступая место прежней внешности самурая. Кожа осталась багровой, но уже не такой ярко-красной, как вначале. Нос укоротился, хотя и не достиг размеров, свойственных человеку. На руках и ногах, ранее двупалых, выросли недостающие пальцы. Сандалии с единственным «зубом», веер, иные детали одежды — если раньше Широно чувствовал их как части собственного тела, сейчас они всё больше соответствовали обычному назначению, пусть и не до конца.

Пять лет службы не прошли даром. На шестой год дознаватель Абэ умер.

Господин умер, служба продолжилась.

Глава третья

Несчастный отшельник и счастливая невеста

1

Вопросы и ответы

— Нет, — предвосхитил мой вопрос святой Иссэн. — Я не был одним из трёх монахов, давших вашему слуге совет перед битвой с тэнгу. Не был я и тем монахом, кто рекомендовал Широно на службу. Если б вы, Рэйден-сан, не были так потрясены рассказом Широно, вы бы легко вспомнили, что в те годы я безвылазно сидел в Вакаикуса, а вовсе не поблизости от Киото.

Старик засмеялся:

— Кстати, помимо храмовых и служебных обязанностей я ещё время от времени обучал юных самураев всяким премудростям. Хорошо я это делал или плохо — по сей день не знаю.

Я покраснел от стыда.

Стемнело, на небе зажглись звёзды. Хлопал парус, кричали чайки. Приближались огни порта, где нам предстояло заночевать. Несмотря на попутный ветер, корабль опаздывал — закат уже отгорел.

Мы сидели на палубе, на мешках с каким-то тряпьём. Было зябко, мы закутались в плащи и надвинули шляпы по самые брови. Временами мимо нас пробегал матрос, спеша по своим делам; случалось, проходил и капитан. Беседой пассажиров они не интересовались. Даже если кто-то и услышал слово «тэнгу» — наверняка решил, что мы коротаем время, рассказывая друг другу страшные или забавные истории.

Сто страшных историй. Я помню слова монаха про эту игру.

Я играю в неё не первый год.

— Широно! — окликнул я.

— Да, господин.

— В начале нашего знакомства я спросил тебя: «Есть ли что-то, что ты захочешь скрыть от меня!» Ты ответил: «Ни на земле, ни на небе нет ничего, что природный самурай скрыл бы от своего господина!» Сейчас я вижу, что ты говорил правду.

— Да, господин, — в его голосе звенела гордость.

— Я спрошу тебя ещё раз. Есть ли приказы, которые ты откажешься выполнять? Мне необходимо знать это заранее.

— Да, господин. Такие приказы есть.

Голос Широно угас, стал глухим, дребезжащим.

— Я пошёл на