Отличница - Эмилия Грин

- Я сама, - резко поднялась я, хватаясь за спинку стула.

Игорь тоже поспешил из-за стола, неуверенно протянув мне руку, но я уже отвернулась, делая решительный шаг к выходу из гостиной.

* * *

Уже перед самым сном мама без стука вошла ко мне в комнату.

- Милая, как ты себя чувствуешь? - она села на край кровати, поглаживая одеяло.

- Терпимо, - натянуто улыбнулась я.

- Кстати, я рада, что вы с Игорем возобновили общение…

- Наша история в прошлом, - я уткнулась носом в подушку. - Уже пожалела, что вообще попросила его меня подбросить. Ты прямо раздула из этого событие вселенского масштаба.

- Роза, ну, что ты так.… - начала она с той мягкой укоризной, за которой чаще всего скрывалась железная уверенность в своей правоте. - Игорь же замечательный молодой человек. Учится хорошо, уже работает и так давно испытывает к тебе чувства…

- Мам, - отозвалась я излишне резко, - он мне неинтересен.

Она сделала вид, что не слышит.

- Ты слишком придирчива, дочка. Почему бы просто не дать Игорю ещё один шанс? В школе вы явно погорячились с расставанием.…

Я закрыла глаза, непроизвольно втягивая запах ее новых духов популярной марки - слишком тяжелых и сладких, смешавшись с запахами кухни, композиция вообще начала казаться какой-то тошнотворной.

А ведь я дарила ей столько духов…

- Мне нужно спать, мам.

К счастью, она не стала спорить. Вскоре дверь с тихим щелчком закрылась, и я, наконец, почувствовала, что уплываю в безмятежные объятия сна…

* * *

Выходные я провела, занимаясь домашней рутиной.

Нога уже почти не болела, лишь слегка ныла при неловком движении - спасибо маминым компрессам, хоть в этом она мне подсобила.

В воскресенье я проснулась поздно, потягиваясь под одеялом, пока за окном моросил противный осенний дождик.

Вечер я потратила на то, чтобы разобрать шкаф: выкинула кучу старых вещей, включая ту дурацкую кофту с физиономией Олейника на всю грудь, которую Игорь подарил мне на какой-то праздник пару лет назад.

Перед сном я завернулась в плед, включила любимую мелодраму по ноутбуку и доела вчерашний пирог, стараясь не думать о Леднёве.

Только наше заточение в раздевалке никак не шло у меня из головы. Воспоминания накатывали неожиданно, как горячая волна, от которой становилось тяжело дышать…

Его грудь прижималась к моей груди, тепло просачивалось даже через ткань спортивной кофты. Его пальцы скользили по моей коже, помогая избавиться от кроссовок…

Я резко закусила губу, пытаясь изгнать эти мысли.

Не должна.

Не должна вспоминать.

Не должна представлять, как его сильные руки легко подняли меня на край скамейки…

С целью отвлечься, я открыла ящик стола, заглядывая внутрь. Рядом с моим медальоном лежал браслет с серебряной розой, который я сняла, вернувшись со дня рождения Трофимовой.

Я непроизвольно сжала кулаки, вспомнив, что он, как ни в чем не бывало, продолжал носить подаренный мной браслет. Спрашивается, зачем?

«Прекрати думать об этом предателе», - приказала я себе хриплым шепотом, потушив свет и укладываясь в кровать.

Но тело не слушалось. Щеки горели, а между ног появилась та самая сладкая истома, от которой хотелось зарыться лицом в подушку, тихонько завыв. Даже в темноте перед глазами стоял его хищный прищур.

Мои пальцы сами потянулись вниз, оттягивая края пижамных шорт, к тому месту, которое предательски пульсировало. Нет, я не должна…

Простыня была прохладной, но тело горело, как будто под кожей тлели угли. Я закусила губу, проводя ладонью вниз по животу, вспоминая, как его пальцы скользили по мне в раздевалке - властно, без спросу, итак, зная, что мне это нравится.

Я представила его руки - широкие, с выступающими венами, которые так контрастировали с моей бледной кожей, когда он прижимал меня к лавке….

Под одеялом стало душно.

Резинка трусиков оттянулась с мучительно медленным шелестом. Мои пальцы скользнули по влажным складкам, и я закусила губу. Из горла против воли вырвался сдавленный звук, когда средний палец нашёл ту самую точку.

Я раздвинула ноги шире, представив, что это он толкает их в стороны, а не я сама.

Воздух холодил влажную кожу промежности, но внутри у меня всё сжималось от нестерпимого жара. Кончики пальцев дрожали, когда я снова коснулась себя там, сначала легко, будто случайно, потом сильнее, точнее.

От одного воспоминания о том, как Леднёв потянулся к резинке на моих легинсах, мурашки побежали по спине. Я впилась пальцами в бедро, представив, что это его рука сжимает меня, не давая вырваться.

Ох, Роза.

Другая ладонь скользнула ниже, сжимая клитор, и я зажмурилась, увидев перед собой его лицо с тем самым диким, похотливым выражением, будто он желает меня разорвать…

Я рисовала круги на внутренней стороне бедра, вновь возвращаясь к пугающе набухшим складкам.

Напитанное влажной истомой тело, подчиняясь только памяти о нашей единственной ночи, о том, как он вошел в меня после совместного душа…. властно-сладко, и как я...

Ускорила ритм, представляя его - неутомимого и выносливого - над собой. После чего перевернулась на живот, и, зарываясь лицом в подушку, шире раздвинула ноги.

Я безнадежно старалась заглушить свои жалкие стоны, но матрас мягко поскрипывал под моими бёдрами.

* * *

В понедельник вечером Мы с Валей устроились на трибунах, размахивая дурацкими шарфиками, которые нам всучили в профкоме.

Сегодня была первая игра в рамках студенческого футбольного Кубка. Команда Политехнического против команды Меда.

Несмотря на довольно зябкую погоду, парни уже разминались на нашем университетском стадионе. Загорелые спины, играющие мышцы пресса, татуировки, скользящие по перекатывающимся бицепсам…

- Да он просто бог! - шепнула мне Валя, смачно причмокивая. - Смотри, как он бежит! Как будто не мяч гоняет, а ломает женские судьбы… - она кивнула в сторону Славы Морозова.

Промолчав, я ответила ей понимающей улыбкой.

Тем временем, трибуны постепенно наполнялись - сначала случайные зрители, потом целые группы девушек, к слову, девушек было в разы больше, чем парней….

Я нехотя задержала свой взгляд на Леднёве.

Максим, расставив ноги шире плеч, плавно опускался в шпагат, демонстрируя гибкость, несовместимую с его мощным телосложением. Где-то сзади ахнула старшекурсница. Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

Леднёв тот ещё позер!

Потом пошли упражнения с мячом. Здесь каждый его удар, каждый пас Максима превращался в маленькое шоу. Парень делал так, будто мяч прилипал к его стопе, взлетая и падая в идеальном ритме.

При каждом четком движении его пресс рельефом проступал сквозь мокрую футболку,