Потому что ночь (ЛП) - Скотт Кайли

Но вот лифт звякает, двери раздвигаются, и он пуст. Я чуть не плачу от облегчения.

Как только мы оказываемся внутри, я бросаю биту и хватаю парня с пистолетом. Мне нужно то, что есть у него. Мне нужно исцелиться. Как только я впиваюсь зубами в его шею, свежая теплая кровь наполняет мой рот. Она чертовски хороша на вкус. Гораздо лучше, чем донорская. Лукас был прав. Она проникает в меня, укрепляя меня.

Я пью и пью, и мне даже в голову не приходит, что нужно не выпить из него все до последней капли. Ничто не может помешать мне взять его целиком. Это ужасно, но сейчас у меня нет времени думать о морали. Его сердцебиение замедляется и наконец останавливается. Я отбрасываю его тело в угол. Трудно чувствовать себя виноватой, убивая того, кто был более чем готов сделать то же самое со мной.

Второй человек стоит послушно и молча. Но взгляд его глаз говорит, что я чудовище. И он прав. Абсолютно прав. Потому что я только что, не задумываясь, убила человека и готова сделать это снова, лишь бы выбраться отсюда.

Со свежей кровью я чувствую себя намного лучше. Не обращая внимания на подергивания и затяжную боль в ноге, я поднимаю биту и крепко сжимаю ее в руке. Готова ко всему, что нас ожидает. В груди защемило… Лукас тянется ко мне. Но я не могу ему ответить. Я даже не знаю, есть ли у него телефон в доме. У меня также нет ни денег, ни чего-нибудь полезного.

Мы поднимаемся на первый этаж, и двери распахиваются. Это довольно стандартный вестибюль. Ряды почтовых ящиков и пластиковое растение в горшке. И еще один охранник-вампир. Его голова покатилась по полу, а тело обмякло. Затем оба превращаются в пепел.

А там стоит Лукас с топором в руках.

Никогда в жизни я не была так счастлива видеть кого-то. Похоже, мое неживое сердце так же беспорядочно, как и бьющееся. Потому что мне очень хочется броситься в его объятия и разрыдаться. Но, видимо, я становлюсь все более похожей на вампира, потому что мысль о том, чтобы выглядеть слабой, меня раздражает.

— Привет, сестренка, — говорит Генри, стоя позади него. Кровь заливает его белую рубашку на пуговицах. — Мы искали тебя. Так невежливо покидать вечеринку, не попрощавшись. Я, например, был возмущен таким хамским поведением.

— Думаю, мы можем с уверенностью предположить, что это было не по своей воле. — Взгляд Лукаса неистовый, а губы — прямые, как у злюки. — Посмотри на меня. Ты в порядке?

Я киваю.

— Да.

Напряжение в его плечах немного ослабевает от моих слов. Но он все равно не выглядит счастливым.

— Генри, что с тобой случилось?

— Я ждал тебя в коридоре, когда какой-то идиот попытался посадить меня на кол. Ты можешь поверить в это дерьмо? — спрашивает он с комично расширенными глазами. — К несчастью для них, они не справились с задачей и оказались на стороне того самого куска заточенного дерева.

— Слава богу.

— Я нашел вход, который они использовали, спрятанный в стене. Но тебя уже не было. Прости, что подвел тебя.

Я пытаюсь улыбнуться.

— Похищение из туалета не входило ни в одну из наших бинго-карт.

Генри только вздыхает.

Бенедикт подмигивает мне.

— Отличная бейсбольная бита.

— Очень по-отечески зашифрована, да? — спрашивает Генри. — Я же говорил, что они хорошая пара.

Я оборачиваюсь и говорю оставшемуся человеку:

— Беги. Беги в безопасное место.

— Скай, ты хромаешь, и на тебе кровь. Давай я задам другой вопрос, и, надеюсь, на этот раз ты ответишь честно, — говорит Лукас. — Кто тебя ранил?

— Наемники, нанятые Марком.

Лукас рычит во все горло.

— Я собираюсь убить их на хрен. А потом, раз и навсегда, я убью своего брата.

— Ты не можешь.

— О да, я могу.

— Нет, — терпеливо говорю я. — Ты не можешь убить их, потому что я уже сделала это. Но не стесняйся покончить со своим братом. Я буду тебе очень признательна.

Невозможно представить себе удивление на их лицах. Лукас только моргает.

— Ты убила их?

— Да. То есть… мне помогли, но… да.

— Ха, — говорит Генри. — Хорошая работа, сестренка.

Николас одобряюще кивает мне.

Со свежей кровью внутри, мне легче двигаться. Мои волосы наполовину убраны в пучок, а вечернее платье растрепано. Не знаю, какой у меня макияж, но сомневаюсь, что он хорош, учитывая, сколько я плакала. Почти все ногти обломаны или сломаны. Это не должно иметь значения, что я разбита. Но теперь, похоже, все настигает меня.

Лукас протягивает руку, и я тянусь к ней, но моя собственная рука в крови и пепле. Просто покрыта ими. И мне не нравится, как дрожит моя конечность.

Небо за окном светлеет. Я чувствую, как вялость проникает в мои конечности. Рассвет словно притягивает меня к себе. Целая ночь была потеряна из-за этого похищения. Какая потеря.

— Пора принимать решение. Мы остаемся или уходим? — спрашивает Нико.

Я хмурюсь.

— Но Марк…

— Его здесь нет, — говорит Лукас. — Его только что заметили к северу от города. Сэмюель сообщил нам об этом несколько минут назад.

— Его здесь нет?

Лукас качает головой.

— Тебе нужно поесть и отдохнуть. И нам нужно обсудить дальнейшие действия. Мне понести тебя?

— Нет, — говорю я. — Спасибо.

Снаружи стоит G Wagon Бенедикта для нас и мотоцикл Ducati для Нико. Лукас держит меня под руку, пока я хромаю. Мы даже не так далеко от дома или отеля. Головорезы Марка, очевидно, не очень хорошо меня спрятали. Не знать, что у меня есть тайные экстрасенсорные способности, дающие мне толчок в этой жизни, — это одно. Но их общая бестолковость вызывает недоумение. Оставить меня наедине с человеком, которого я, возможно, сумела бы одолеть, и так далее. Не знаю. Это просто не совсем логично. Сегодняшний вечер, вероятно, яркий пример того, что вы получили то, за что заплатили, потому что головорезы Марка не очень хорошо справлялись со своей работой.

Я морщусь, когда нагружаю ногу, вылезая из машины у дома. Но все уже почти в норме. Три этажа белых стен и терракотовой черепицы возвышаются надо мной. Никогда еще это не было таким желанным зрелищем. Аромат вьющихся роз и жасмина. Я вернулась целой и невредимой. Выкусите.

Нико провожает нас до дома, а потом уезжает на скорости. Несомненно, охотится на наших врагов.

Лукас заключает меня в свои объятия и поднимает на руки.

— Достаточно.

— Я могу идти.

— Это замечательно, но на сегодня достаточно.

Я обхватываю его за шею, и мы спускаемся в подземное логово. Он ничего не говорит, пока несет меня через свою спальню в ванную комнату. Там он осторожно усаживает меня, чтобы я могла набрать ванну. Пар начинает подниматься, когда горячая вода медленно наполняет ванну.

Он берет полотенце для лица и смачивает его, а затем берет в руки мой подбородок.

— Давай уберем засохшую кровь с твоего лица.

— Я питалась кем-то и убила его. Человека, который был с ними.

— Ты сделала то, что должна была. — Он бросает грязное полотенце в раковину и опускается на колени, чтобы осмотреть мою ногу. Сильные руки осторожно ощупывают линию кости, ведущую к бедру. Мужчина не выглядит довольным, но все же говорит: — Кажется, все заживает удовлетворительно.

— Да.

Он встает и снимает ботинки.

— Расскажите мне обо всем, что произошло, как можно подробнее. Ничего не упускай.

И я делаю, что велено. Однако то, что он разделся, чертовски отвлекает. Это помогает преодолеть шок. Мой мозг, кажется, лучше справляется с ситуацией здесь и сейчас. Успокоиться и почувствовать себя в безопасности в этот момент.

К тому времени, как я заканчиваю говорить, он уже ничего не соображает. Даже в расслабленном состоянии он привлекает внимание. Не то чтобы я пялилась на его промежность или что-то в этом роде, потому что это было бы неловко. Хотя я не уверена, чем именно мы занимаемся, не думаю, что речь идет о сексе. Кажется, сейчас он не подает таких чувств. И это хорошо. События сегодняшнего вечера заставили меня чувствовать себя хрупкой.