Футбол! Вправо, влево и в ворота! - Эдуард Малофеев

Тренер-то ведь только тот хорош, у кого хорош глаз, у кого хорош учебно-тренировочный процесс — это главное оружие любого тренера. Он не ищет причины, мешающие ему в работе, а ищет средства для достижения цели. Не только на футбольном поле, но и в плане психологической обработки команды. Это и есть нравственное воспитание коллектива. Хороший тренер должен уметь «держать команду», в хорошем опять же понимании смысла этих слов.

Да, клубный чемпионат состоит из тридцати матчей, отборочный цикл сборной из десяти, более растянутых во времени. Но хорошо работать не просто и в том, и в другом случаях. Проигрывать-то нельзя, ведь и в чемпионате страны одно поражение может все решить не в твою пользу, а на уровне сборных идет двухкруговой турнир шести команд, в котором каждый теряет очки, а значит, зачастую есть время что-то исправить в очковом балансе.

Конечно, на клубном уровне тренер меньше набивает себе шишек, всегда по объективным причинам может нарисовать руководству команды перспективы, найти аргументы для того, чтобы попросить подождать достижения результата. Мол, дайте время, будет вам и белка, будет и свисток. В сборной же обычно тренеру говорят: «Вот тебе свисток, подавай нам белку!» А тут еще и работать приходится на виду у всей страны при повышенном внимании прессы и болельщиков. Но в целом клубы и сборная — это одна ракета, летящая к одной цели, к победе. Только во втором случае тренеру приходится работать с более высокой ступенью такой ракеты.

ГЛАВА 11 

ПО РОССИИ С ЛЮБОВЬЮ

Начать работу с московским «Динамо» мне пришлось еще во второй половине сезона 1985 года, хотя, как я говорил, мне не хотелось разрываться между сборной и клубом, добиваясь результата на двух фронтах. Согласиться на это я был вынужден после своеобразного стихотворного предложения.

В сезоне-85 «Динамо» показывало просто ужасающую игру и, как следствие, занимало место в самом низу турнирной таблицы. И вот когда я находился в Коломне, раздался телефонный звонок и один из руководителей клуба сказал, что мне нужно срочно принимать «Динамо».

Я ответил:

— Дайте мне, пожалуйста, немного отдохнуть. Тут есенинское Константиново недалеко, я брожу по святым местам. Дайте мне побыть еще немного вдали от столичной суеты.

А этот руководитель спрашивает:

— Есенин, говоришь?.. Так ты идешь по росе?

— Да, — отвечаю, все еще пребывая в лирическом настроении.

— Босы ноги мочишь?

— Ну да, — говорю, не понимая, куда может вырулить этот разговор. — А что?

— А то, — отвечает звонивший и заканчивает четверостишие в его лексически ненормативном, знакомом, наверное, многим варианте.

Шутка оказалась уместной. Он засмеялся, я тоже. И ответил:

— Завтра буду в Москве.

Начав тренировать московское «Динамо», я еще больше ужаснулся. Команда была совершенно неуправляемая, футбол показывала действительно «стоячий». Ну игры две-три я это потерпел, а потом стал отчислять ребят из клуба. В том числе и ведущих футболистов. Руководство «Динамо» дало мне карт-бланш. Мол, делайте, Эдуард Васильевич, то, что считаете нужным.

В итоге к началу 1986 года «Динамо» человек десяти недосчиталось. Игроков вполне приличных, но играть не хотевших. Мне в «динамовском» Центросовете не верили, что можно будет удачно выступить в сезоне без этих футболистов. Говорили: «С кем вообще играть-то думаете?» А я стал комплектовать коллектив молодыми ребятами. Тогда целая плеяда перспективных футболистов взошла: Игорь Добровольский, Игорь Колыванов, Сережа Кирьяков, Андрей Кобелев, Саша Бородюк — он постарше был, а остальным как раз лет по двадцать. Они и до моего прихода неплохо смотрелись, привлекались в состав различных сборных, но необходимо было в «Динамо» создать настоящую команду. Так что я в Центросовете сказал: «Давайте немного потерпим, «Динамо» обязательно заиграет!»

И сезон 1986 года доказал, что избранный мной путь оказался правильным. Удалось создать коллектив, который своей игрой вернул зрителей на трибуны. А это и есть первый признак положительной работы тренера и футболистов. Мы должны были стать чемпионами страны. Увы, решающий матч в Москве, который мы обязаны были выиграть, «Динамо» свело вничью. Единственное, о чем я жалею, вспоминая тот год, что не ставил в ворота Сашу Уварова. Наверное, моя доброта не позволила мне посадить на скамейку запасных другого вратаря. Потом Уваров заиграл отлично…

Став серебряным призером, «Динамо» вышло на международную арену. Специалисты высоко оценивали наши перспективы на сезон 1987 года. Во время подготовительного периода мы всех соперников буквально крошили — даже без трех человек, приглашенных в олимпийскую сборную, которая потом стала чемпионом Сеула.

Начинался чемпионат СССР, в первых трех играх мы взяли пять очков (при двух очках за победу). А потом с командой произошла непонятная метаморфоза. Это теперь известно, что в советские времена существовало у нас в стране подпольное «Спортлото», в которое играли люди высокого ранга и так называемые «теневики». В общем, ставки на игры делались огромные, и, очевидно, победная поступь «Динамо» стала кому-то мешать.

Поблизости от базы «Динамо» вдруг появлялись таинственные личности. Не знаю, какую политику по отношению к моим подопечным эти личности исповедовали — кнута или пряника, — но игра команды тут же ухудшалась. Я был вынужден обратиться к руководству: «Дайте мне следователей, оперативников. Ведь «Динамо» представляет Министерство внутренних дел!» В шпиономании меня не обвинили, но ответили фразой, которая в чиновничьих устах, как известно, означает что угодно — от активных действий до полнейшего бездействия: «Разберемся».

Таинственные личности возле «Динамо» маячить перестали, но начались таинственные события внутри коллектива. Некоторые игроки все чаще акцентировали мое внимание на том, что им мало платят за выигрыш. Я отвечал, что у нас существует свой, оговоренный заранее норматив премиальных. На это футболисты мне советовали поговорить с руководством, мол, пусть там изыщут возможности платить больше. Пошел, поговорил. Здесь уже «разбираться» не стали, ответили, что дополнительных денег нет. Реакция некоторых футболистов оказалась для меня более чем странной. Последовало заявление примерно следующего характера: «А, Малофеев… Он всего лишь фанат футбола. Не умеет деньги искать — мы их в другом месте найдем».

Их «поиски» вели к тому, что команда играла из рук вон плохо. Когда же я захотел расставить точки над «i», в Центральном совете «Динамо» мне посоветовали: