Футбол! Вправо, влево и в ворота! - Эдуард Малофеев

В сезонах 1989-1990 годов в минском «Динамо» на смену ветеранам пришли Эрик Яхимович, Валентин Белькевич, Александр Хацкевич, Радислав Орловский, Александр Лухвич. Но опытных игроков в клубе практически не оказалась, что не могло не отразиться на результате. Вся надежда была на преемственность поколений — основополагающий принцип для жизни любого футбольного клуба. Поэтому на разговоры о том, что «команды нет», я отвечал «не спешите». И команда вскоре появилась, заиграла. Да, мастерства чемпионов СССР этому минскому «Динамо» еще не хватало, однако снова появился свой стиль, игроков стали приглашать в различные сборные, а в сильном по составу участников чемпионате страны мы не затерялись.

И все же требования стать чемпионами страны были преждевременными. Тем не менее их высказывали с раздражающей частотой. Наверное, в руководстве клуба забыли, с какими словами рекомендовали меня московскому «Динамо»: «Малофеев сделает вас чемпионами, только вы ему не мешайте!» В общем, подумав и все взвесив, я решил уйти из команды. Была у моего отъезда из Минска и причина личного характера. Моя вторая дочка на традиционные тогда для студентов осенние сельхозработы ездила в Краснопольский район Могилевской области, а по данным МАГАТЭ эта территория наиболее пострадала в Белоруссии от аварии на Чернобыльской АЭС. У дочурки началось заболевание щитовидной железы. Я испугался, супруга испугалась, решили — надо уезжать. Хотя Дина говорила: «Опять, опять куда-то переезжаем… Может, хватит?»

Тут как раз настала пора оформлять мне пенсию — двадцать семь лет выслуги во внутренних войсках. Надо было на месяц ложиться в госпиталь для медицинского обследования, так что в клубе я заявил: пусть на время команду возглавит кто-то другой. Руководство «Динамо» удивилось, но потом вошло в мое положение. Мне дали возможность несколько месяцев поработать в Белсовете «Динамо», ничего, по сути говоря, на этой должности не делая. Так что расстались мы если не друзьями, то, во всяком случае, без взаимных обид.

А тут мне поступило предложение от господина Аль Халиди, владельца клуба «Асмарал», возглавить кисловодскую команду. Предложение было заманчивым с финансовой точки зрения, а что касается работы в Кисловодске, мы ведь с женой всегда отдыхали на Северном Кавказе. Начало моей работы в «Асмарале» оказалось интересным для меня как для тренера. Я собрал ребят из региона, среди них были и русские, и кавказцы, и два, теперь уже легионера, латыша. Как-то все у нас удачно складывалось — тренировались футболисты с полной отдачей, матчи проводили достаточно успешно. Даже «Аланию» из высшей лиги обыграли, правда, она выступала не в сильнейшем составе. Аль Халиди очень любил футбол, в Кисловодске не раз устраивались товарищеские игры между руководством клуба и местной администрацией. Лучшим игрокам вручались призы. И меня пару раз признавали лучшим футболистом этих матчей — костюм подарили. А у дочки эндокринная система пришла в норму. В общем, все было вроде бы прекрасно. Но вскоре ребята стали обращаться ко мне с жалобами на то, что руководство не полностью выполняет финансовые обязательства, а быть заложником в такой ситуации я не хотел. Поэтому, поняв, что настоящую команду в Кисловодске по независящим от меня причинам построить не удастся, позвонил президенту клуба и сказал, что ухожу. Тем более что в «Асмарале» был тренер, который безболезненно мог заменить меня. Его я и рекомендовал на свой пост.

А в Кисловодске я успел добиться начала реконструкции старого стадиона, теперь там есть стадион-красавец. Так что, думаю, меня хотя бы за это сейчас вспоминают добрым словом.

Итак, я, уйдя из минского «Динамо», а затем из «Асмарала», снова оказался в России и без команды. Предложения возглавить различные клубы ко мне поступали, но завершались они одинаково странно — обещание позвонить и последующее гробовое молчание. Раз молчат, думаю, поеду-ка я поработаю за границей. Мне хотелось доказать, что мы, советские люди, и там можем работать достойно. Причем на достаточно высоком уровне. Предложения у меня были из клубов Германии, Греции, Кипра. Я даже поступил на курсы по углубленному изучению английского языка, стал понимать обыденную разговорную речь. С президентом одного из кипрских клубов договорился, что буду ждать его вызова. Жду. Опять молчание. Вдруг узнаю, что с этой командой на сборы едет совсем другой тренер. Еще в одну страну сунулся — тоже, сначала «добро», потом обрыв связи. Что такое, понять не могу?

И тут я вспомнил, как «меня уходили» из московского «Динамо». Вспомнил и переоценил ситуацию.

А дело было так. Мне позвонил, царство ему небесное, Анатолий Владимирович Тарасов.

— Эдуард, — говорит, — давай, приходи работать в ЦСКА. Я тебе буду помогать в любом качестве. Могу начальником команды быть или как иначе буду с тобой работать. Я всех генералов знаю, не волнуйся. Полковника тебе здесь враз сделаю!

А я подполковником внутренних войск тогда был.

— Спасибо, — отвечаю.

Через день-другой звонок. Высокий чин из футбольных кругов спрашивает:

— Эдуард Васильевич, а ты хочешь в ЦСКА поработать?

Отвечаю:

— Мы с Анатолием Владимировичем уже у всех генералов каких надо побывали. Процесс, так сказать, идет. Так что зачем «хочешь»? Мы с Тарасовым в этом направлении уже работаем.

Вскоре вновь звонит Анатолий Владимирович и говорит:

— Эдик, ты же, оказывается, враг народа!

— То есть как?! Почему?

А Тарасов продолжает:

— Тут такие вихри закружились! Через кого-то передали от имени высоких чинов: «Малофеева не бери, а то к ЦСКА наше отношение будет соответственным. Ты нас понимаешь? Вот и отлично!»

Вспоминая о случае с тарасовским приглашением, я понял, что столкнулся не с артобстрелом в стиле «короткими очередями по Малофееву пли» — вокруг меня минные поля расставили. Зачем, почему? Я же боролся за свою профессиональную жизнь, за чистоту футбола. Вот, думаю, тут-то и напоролся. Боролся, но напоролся. Как же это все организуется, думаю, очень хотелось бы знать! Узнал «как» я через три года. Оказывается, на всех на моих зарубежных приглашениях стояла хо-о-орошая такая формулировка: «В связи с чернобыльской аварией у Малофеева неизлечимый рак крови!» Написали бы «дебошир и алкоголик» или «бьет жену и курит в постели», я, ей-богу, меньше бы этой нелепости удивился. Ведь такая лживая виза стояла на официальных документах, ее автором был государственный человек! А с президентом кипрского клуба я потом встретился на сборах. Он так обрадовался, закричал: «О, Малофеев, вы живы?!» Я говорю: «Ну в общем-то да, а что?» Вот тогда иностранец и рассказал мне о нашей федерации футбола.