Его ребенок (СИ) - Касс Вероника

А вот ради своего малыша?

Титаническими усилиями удержала ладони на коленях, потому что они каждый раз самопроизвольно ложились на живот, стоило только вспомнить о своем положении. Сейчас этого делать было нельзя. Сейчас нужно было понять, нужен ли нам с малышом Марк.

Я могла еще вечность обижаться на него, но мне пора было начать думать не только о себе, а еще и о своем малыше. И тут стоило поучиться у подруги. Леся всегда в первую очередь заботилась об интересах своих детей и лишь потом о собственных. А потому передо мной сейчас внезапно встал важный вопрос, ответ на который я даже не пыталась искать все эти дни. Совпадают ли интересы моего малыша с моими.

Права ли я, что от Марка стоит держаться подальше, или во мне говорит обычная женская обида? Вдруг Скольников стал бы моему ребенку таким же надежным отцом, как и Глеб Лесиным детям? Тогда какая мне разница, что я разобью мамины ожидания? Даже если Скольников и правда вел двойную игру и спал с нами обеими. Возможно, мне стоило наступить себе на горло и забыть о гордости и принципах? Ради будущего своего малыша.

— Скажи мне, пожалуйста, почему я никогда ничего не слышала о матери Романа, — выпалила я сразу же, как этот вопрос возник в моем сознании, не давая себе шанса передумать.

— К чему это, Карин?

Марк смотрел на улицу, и только по напряженной челюсти и рукам я могла понять, что он все это время о чем-то раздумывал.

— Мне просто интересно. Всегда было интересно, но прежде я не решалась тебя спросить. Она умерла?

Я соврала ему. На самом деле, обижаясь на Марка, что он не узнал о моем дне рождения, я сама была не лучше его. Я никогда не интересовалась, был ли он женат на матери Романа, где родители самого Марка, как и когда он разбогател, самостоятельно ли он начинал или…

Да еще с десяток важных вопросов не имели для меня никакого значения, меня интересовала лишь степень серьезности его отношения ко мне, чертова неуловимая домработница, безумно красивое тело и сексуальные способности его хозяина. Что уж тут скажешь.

— Живее всех живых, — сухо проговорил Марк, а затем пожал плечами. — Наверное.

— Ты не знаешь?

— Мне все равно. Ее в нашей с Романом жизни нет и не было.

— Она бросила Рому? — ахнула я.

— Можно и так сказать, — хмыкнул Марк и повернулся ко мне. — Я забрал у нее ребенка, который был ей не особо-то и нужен. И то, что за эти двадцать лет она не потрудилась с ним познакомиться, говорит о многом.

Так некстати в голове всплыли слова мамы, что она любила Марка еще двадцать лет назад… Не могла же она? Нет-нет, я тут же тряхнула головой. Это было бы слишком. Тут же вспомнив, что Рома родился весной, а мама уже на тот момент была беременна мной, я расслабилась.

— А ты дал ей шанс на это? Вдруг она передумала? Столько времени прошло. Люди меняются.

— Я ей запретил к нему приближаться, — грубо проговорил Марк, практически выплевывая из себя слова. Такие жестокие слова. А была ли та женщина вообще виновата в чем-то?

— Но она же мать. А он… Рома… Получается, он жил совсем без матери? Всегда-всегда?

— Почему мы сейчас говорим с тобой об этом? Послушай, Карина. Все, что ты прочитала в прессе, неправда. Анастасия Игоревна всего лишь мой сотрудник, попавший по моей вине в небольшую передрягу. Пришлось помочь ей таким способом. Я звонил тебе, но ты…

Меняли ли его слова что-то? Конечно! Только вот не в нашей ситуации… не была бы я беременна, я дала бы шанс нашим отношениям, но не сейчас. Не тогда, когда у меня не было к Марку больше ни капли доверия.

— Не стоит… — Я выставила ладонь вперед, чувствуя, как внутри меня начало потряхивать. — Не стоит, Марк. Не нужно оправдываться. Для тебя же это неприемлемо. Сам недавно говорил, что я должна соответствовать твоим требованиям, быть разумной.

Я говорила что-то еще и надеялась лишь на то, что моя рука не начнет трястись так же, как и внутренности, от страха, выдавая Скольникову тем самым степень моего волнения.

— Я так не говорил.

— Ну почти так, — я покачала головой, — смысл тот же. Ты же давал мне время подумать, вот я и подумала. Я не готова к серьезным отношениям, которых ты от меня ждешь. И настоящая твоя свадьба или нет – это роли не играет. Все, — я очень сильно лукавила, стараясь говорить при этом как можно более уверенно и спокойно, лишь бы он поверил. — Открой, пожалуйста, дверь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Карина, как же ты не понимаешь…

— Марк, открой дверь.

Я не смотрела на него, бегала взглядом, смотря повсюду и в то же время в никуда, лишь бы не видеть глаз мужчины. В тишине салона щелчки защитного механизма на дверях прозвучали слишком громко. Словно приговор судьи перед смертной казнью, а не какая-то там блокировка дверей.

Не давая себе и мгновения на то, чтобы передумать, я выскочила из машины, тут же засовывая ладони в карманы и пряча их от холода. Плохо ли я поступала? Ужасно. Я не имела права лишать своего ребенка папы, особенно если на самом деле он был не таким уж и плохим отцом. Да и вообще не собирался ни на ком жениться и вроде как не предавал меня, но… Страх жгутами опоясывал, сковывая меня по рукам и ногам. Что, если в один прекрасный день Скольникову придет в голову мысль, что я не достойна не только его самого, но и его ребенка?

К такому я была совершенно не готова.

Навязчивая и до ужаса эгоистичная мысль об отъезде посетила меня вновь и начала казаться мне все более и более заманчивой.

Глава 20

Давно Марк так не злился. Ему хотелось встряхнуть Карину, а еще лучше – залезть в ее голову и вставить туда свои мысли… возможно, даже ум.

Вот же черт.

Ему нравилась Карина. Действительно нравилась. Он даже всерьез начал прикидывать их дальнейшее будущее, потому и требовал от нее того, чего она, как оказалось, дать ему была не в состоянии.

Жаль. Очень жаль.

Когда он смотрел на удаляющуюся девушку, кутающуюся в теплый пуховик, его накрывало какое-то просто нереальное бешенство. Наверное, он давно не был в спортзале. Или не выигрывал тендеры у конкурентов. Нужно было спустить куда-то весь накопившийся негатив.

Этого самого негатива внезапно стало так много, что свойственный Марку самоконтроль начинал рушиться. Мужчина откинул голову на спинку сидушки и прикрыл глаза. Возможно, ему просто нужно отдохнуть. А тут еще Киреева. И Карина так некстати решила его бортануть.

Неожиданно. И жаль. Безумно жаль.

Скольников давно ни о чем не жалел в своей жизни, а теперь только это слово и крутилось в его голове. Мужчина распахнул веки: силуэт Карины уже скрылся, она вошла на территорию института. Пожалуй, сейчас Марк все же мог ее догнать. Еще успевал…

Скольников даже усмехнулся мыслям, посетившим его буквально на одно мгновение. Картинка, на которой он бежал за Кариной, встала перед его глазами настолько явственно, что в итоге мужчина поморщился.

Пожалуй, слишком много он понабрался от Карины. Вот и замашки малолетские. Скольников оставил решение за девушкой и должен был теперь достойно его принять. Правда, обидно было оттого, что Марк прекрасно понимал: Карина так себя повела из-за сплетни про его мнимую свадьбу.

Тут он мог только развести руками. Он рассказал ей все как есть. Она ему не поверила или просто не прислушалась, а возможно, действительно решила, что им не по пути.

Отбросив мысли, которые его тяготили и портили ему настроение, Скольников завел машину, отправляясь за Киреевой и ее дочерью.

Настя хотела с ним о чем-то поговорить. Очень вовремя. Ему тоже не терпелось обсудить с ней один вопрос. Директор по персоналу уже вчера за это получила. Женщина мялась и отводила глаза, боясь сознаться, что не настояла на том, чтобы Киреева принесла все свои данные и заполнила нужные анкеты как полагается, потому что отмашку о трудоустройстве Киреевой дал именно он — Марк. А Анастасия Игоревна взяла и воспользовалась этим, словно что-то скрывала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})