Перворожденная - Юстина Южная

Время клонилось к вечеру. Дождь пошел сильнее. И именно в этот момент четверо путников услышали вой, раздавшийся совсем рядом.

– Вот те на! – удивился Идрис. – А говорили, волков нет.

– Прибавь ходу, – пробурчал Финеас, наддавая пятками по бокам своего мерина.

Они прибавили. Но вой не отставал, а вскоре чуткие уши эльфийки различили шорохи и треск сучьев, медленно, но верно догонявшие кавалькаду.

– Оторвемся? – неуверенно крикнул северянин.

– Должны, тут езды осталось… Ах ты, пропасть! – Финеас резко осадил коня, выхватывая посох. – Травить вас в пять дырок! Там засада! Волки гонят нас в западню.

Надо отдать должное, на растерянность и принятие решения отряд потратил лишь несколько мгновений. Бежать было некуда, обе стороны тропы укрывал густой подлесок. Идрис развернул коня, готовясь отразить волчье нападение, Мара выхватила кинжал, у Исилвен в руках возник лук.

– Они действуют заодно с волками? – вопросительно обронила Мара. – Значит, это могут быть только…

Орки и хищники появились одновременно. И сразу, безо всякой подготовки, нанесли удар, вторые – молча, первые – с хриплым воинственным воплем. Волчьи зубы щелкнули у лошадиных шей, толстые стрелы с бурым опереньем – вж-жих! – просвистели в воздухе. Протяжные крики огласили лес.

Трое волков и двое орков повалились, сраженные Идрисовым мечом и эльфийским луком. Стрелы нападавших врезались в невидимую стену и разлетелись вдребезги, а заклятие Финеаса положило еще пару атакующих. С визгом отскочили хищники, волна орков с ревом отхлынула, скрылась за деревьями.

Воинов осталось около десяти, клыкастых, серокожих, в шипастых доспехах и медвежьих шкурах. И четверо свирепых зверей, чьи собратья корчились в судорогах возле конских копыт. Лошади пятились, взбрыкивали, стоило немалого труда их удержать. Послышались возгласы на орочьем. Языка этого народа никто из маленького отряда не знал, но было понятно, что те не ожидали подобного отпора и теперь переговаривались, то ли разрабатывая новую тактику, то ли готовясь отступить.

Но нет, так легко сдаваться они не собирались. Из-за кустов вылетел круглый глиняный сосуд и разбился, натолкнувшись на магическую защиту. Плеснувшая из него вода вспыхнула алым, искры рассыпались по прозрачной стене и устремились к ее источнику.

– Пожиратели чар!

Финеас крепко выругался, взмахивая посохом и стряхивая искры наземь, но они рвались все дальше, подбираясь к навершию, где сиял лиловый кристалл.

– Держитесь! – крикнул маг. – Пару минут мы без защиты.

Охранный барьер упал, и орки высыпали из укрытий, потрясая мечами.

Идрис поднял коня, его копыта опустились на голову одного из нападавших, расколов шлем, как сухое бревно. Вот вам! Финеас прикрыл собой Исилвен, но Мара… Зубы матерого волка с темно-пепельной шкурой достали-таки ее кобылу, и та, встав на дыбы, скинула всадницу, удирая прочь. Суккуба упала мягко, с ловкостью перекатившись на бок и тут же встретив своим ножом хищника с раззявленной пастью. Его когти царапнули по телу, от чего девушка зарычала почти так же громко, как сам зверь. И в этот миг в сердце твари вонзилась стрела Исилвен.

– Эй, эльфийка! – Мара столкнула с себя тушу, прячась за крупом лошади. – Ты ж по лесным делам. Заговорила бы зверюг!

– Не могу, – откликнулась Перворожденная, с молниеносной быстротой вытаскивая из колчана следующую стрелу и посылая ее в гущу орков, насевших на Идриса. – Только не этих, они уже заговоренные.

И снова мечи взметываются в опасной близости, Финеас отражает удар, схватывается сразу с тремя. Идриса стаскивают с коня, наваливаются скопом. Раздается рев раненого зубра, варяг поднимается на ноги, и впрямь как мощный бык скидывая с себя вражеских воинов. По плечу струится кровь, но он не обращает на нее внимания. Орочья сталь бьет прицельно – в грудь, в живот и в голову. Взмывает в прыжке последний волк, метя в беззащитное конское горло. В этот миг Финеас расправляется наконец со своими противниками, искры растворяются в воздухе, посох возносится ввысь, и мерцающая преграда отрезает атакующих от четверки.

– Теперь наш черед, – цедит сквозь зубы маг.

Огненная заверть исторглась из посоха и ринулась к оркам, поглощая их одного за другим. Чаща снова наполнилась дикими завываниями. Волка уложил Идрис, яростным ударом распоров ему брюхо; Исилвен отвернулась, непроизвольно прикрывая веки. За удирающим в кустарник орком, единственным выжившим из дюжины собратьев, вился след из черной крови. Финеас вытянул посох в его сторону. Новая вспышка! Сиплый возглас вырвался из глотки орка, и он рухнул, будто пшеничный сноп.

Все, отбились?

Идрис, тяжело дыша, привалился к дереву. Исилвен спрыгнула с коня, подбегая к Маре.

– Ты как?

Суккуба присела, зажимая бок рукой.

– Нормально, не лезь. Кобылу мою поймай лучше, надо отсюда сваливать.

Эльфийка каким-то особенным свистом позвала убежавшую лошадь, та откликнулась коротким ржанием, вернулась. На серой шкуре в двух местах проступала кровь – клыки хищника прошлись по ней.

– Если раны позволяют, убираемся, – сказал Финеас.

Идрис и Мара кивнули. Кое-как взгромоздившись верхом, они поехали по тропе, пока не наткнулись на открытую полянку с ручьем. С облегчением выбрались из седел.

– Ну и что это было? – вопросила Мара, скидывая плащ и задирая рубашку, пропитавшуюся кровью. – Только не говорите, что орки. Сама видела. Какого лешего они здесь делают?

– Решили воспользоваться смутой? – предположил маг. – Поохотиться, пока князья в панике и не знают, что им делать: то ли слать дружины к границам, то ли объединяться с соседями. Охота на людей – давняя орочья забава.

– Не все орки такие, – наставительно произнес Идрис, с гримасой на лице стаскивая доспехи. – Половина – мирные кланы. Я слышал, среди хединитов, которые в землях русичей живут, они даже есть в отряде.

– Не все, но эти точно.

Исилвен сняла притороченный к седлу дорожный мешок, вынула оттуда небольшой пузатый сосуд, протянула Маре.

– Это заживит порезы. Давай я помогу.

– Сама справлюсь. Иди вон Идрису подсоби, по нему сзади прошлись.

Тем не менее суккуба цапнула баночку и деловито принялась наносить пахнущую травами и сандалом мазь на порезы.

– А ты вообще ничего, – бросила она Перворожденной в спину. – Эльфийки обычно не воюют, если я верно слышала, но ты вроде справляешься.

– Не воюют, – качнула головой Исилвен. – Не должны.

Финеас подошел ближе, наклонился к Маре.

– Что у тебя? Серьезно?

Лицо девушки, только что легонько морщившееся, исказилось страдальческими муками и крайней степенью отчаяния.

– Болит ужасно. Помажь мне вот тут, милый. – Она подставила Финеасу свой раненый бок.

Маг осмотрел полосы, провел пальцами в нескольких местах.

– Ничего страшного, зажми покрепче и вотри лекарство. Завтра будешь как новенькая. У вас ведь восстановление идет быстро.

– Послезавтра, – проворчала Мара, запахивая рубашку и провожая Финеаса неласковым взглядом. – Не настолько быстро.

Сумерки сменились ночью. Небо по-прежнему было затянуто тучами, но дождь, хвала Всевышнему, Эру, Хедину и Лилит, прекратился. До человеческого жилья путникам уже было не добраться, решили заночевать на поляне. Руками Идриса и Финеаса возвели походный шатер. Маг попытался оградить его завесой тепла, но получилось так себе. Бытовая магия и боевые заклятия все же требовали разных тренировок.

Развели костер рядом с шатром и сгрудились вокруг него, греясь и перекусывая скудным пайком. Финеас нагнулся к уху эльфийки, что-то прошептал, та несмело улыбнулась. У созерцавшей это Мары на радужке прорезалась багровая стрелка. Кутаясь в меховую накидку, суккуба подвинулась к Идрису, прижалась к нему не задетой волком стороной.

– Очень холодно, – пролепетала она слабым голоском.

Варяг обнял девушку, и Мара с готовностью нырнула под его руку.

– Ты такой сильный, милый. И такой горячий. – Пальчики скользнули северянину под меховую куртку. – Согреешь меня?

Финеас поднял взгляд:

– Мара, не приставай к человеку, хоть немного угомонись. Если уж настолько невтерпеж, дождись какого-нибудь города.

– А, собственно, почему… – начал было варяг.

– Идрис, ты что, до сих пор не понял, кто она такая? Мара, скажи ему, чтобы мне не пришлось объяснять.

Вокруг девушки словно заискрились невидимые молнии, неистовый взор пробуравил мага насквозь.

– Ты переходишь границы, дорогой, – проговорила она со змеиным присвистом. – Идрис – настоящий викинг, он не испугается маленькой раненой суккубы. В отличие от тебя! Какой вред я могу ему причинить? Я совершенно беспомощна. Кроме того, я щедро одариваю понравившихся мне мужчин…

Идрис уставился на девушку, будто впервые видел. Руку, впрочем, не убрал. И правда храбрый малый!

– Так ты?..

– Да. – Мара застенчиво опустила реснички. – Надеюсь, ты не боишься, милый? Я ведь была обычной девочкой когда-то, и только злой рок заставил меня принять этот облик.