Номер 10 - Сью Таунсенд

Глава восемнадцатая

Али проснулся от трелей мобильного телефона. Он открыл глаза и увидел, что лежит под пуховым одеялом, расписанным героями из мультика «Король Лев». Звонил Седек, его восьмилетний сын, и спрашивал, как называется самая длинная река на британских островах. Али сказал, что, возможно, Темза, только он не уверен.

С улицы доносились голоса. Али встал и выглянул в окно. Джек и Памела пристегивали поводки к ошейникам собак. Али открыл окно и спросил про самую длинную реку. Джек и Памела в один голос ответили: Северн.

Али сказал про Северн сыну, а потом по очереди поболтал с остальными детьми — про то, что ночью спал в чудесной спальне, которую приготовили для ребенка.

— Сгодилась бы для королевского ребенка, — сказал Али. — Тут есть все, что только может пожелать ребенок, кроме телевизора и видео.

Памела поделила собак: себе она взяла шесть, остальных поручила Джеку. Они зашагали прочь от дома по гравийной дорожке, и она закурила первую за день сигарету. Шум от лая стоял ужасный; собаки были плохо воспитаны и отказывались двигаться по прямой. Когда они добрались до конца дорожки, взошло солнце, и Памела прикрыла глаза темными очками, сдвинув их с затылка. Джек заметил, что волосы у нее перехвачены носком другого цвета.

— Далеко идем? — крикнул Джек, перекрывая лай.

— До деревни и обратно, — проорала Памела в ответ. — Мне курево нужно.

Автомобилей было очень мало, и они шагали по середине узкой дороги. Временами приходилось останавливаться и распутывать поводки. Джек любовался живыми изгородями и полевыми цветами. Сияло солнце.

— Это моя земля, — сообщила Памела. — Пришлось высаживать такие вот неприхотливые растения. Из питомника выписала — эти местные скоты фермеры все поубивали своими чертовыми химикатами.

— Значит, вы не ненавидите деревню? — спросил Джек

— Я ненавижу то, что с ней сделали, — страстно ответила Памела.

Новенький оливкового цвета «лендкрузер», за рулем которого сидел мужчина с бакенбардами и в твидовой кепке, пронесся мимо, почти загнав их в канаву. Собаки не скоро успокоились, но наконец продолжили путь.

— Этот тип владеет соседним участком, — сказала Памела. — В прошлом году он на телевидении плакался насчет своих долбаных овец. Мол, они ему чуть ли не как члены семьи, и как ему больно, что уничтожают его поголовье. Зато полумиллионная компенсация, которую он выудил из Эда, быстренько осушила его слезы. Овец столько раз перегоняли с фермы на ферму, что они наверняка вообразили себя туристами.

Они подошли к Суэйл-он-де-Уолд. По взглядам, которые деревенские жители бросали на Памелу, было очевидно, что успехом она тут не пользуется. Она задержалась перед бывшей почтой. Двое мужчин прилаживали двухслойный лист ПВХ в проем окна вместо выбитого стекла.

Джек задумался, сможет ли он жить с человеком, в котором столько негодования и злости. Памела зашла в магазинчик «Спар», а Джек остался на улице с собаками. Она вышла с коробкой «Веста Чау Мейн»[59]. Джек сказал:

— Памела, вы должны приехать в Лондон, я отведу вас на Джеррард-стрит и угощу настоящим китайским обедом.

К его удивлению, она спросила:

— Когда?

— Как только верну Эда в дом Номер Десять.

— Джек, для меня совершенно очевидно, что Эд сгорел.

По пути назад, проходя мимо бывшей почты, они видели, как рабочий прибивает над входом кованую вывеску с надписью "Магазин Старая Почта".

Али сообразил, как растопить печь, и приготовил чай. Он рассказывал премьер-министру, почему никогда больше не станет голосовать за лейбористов:

— Сначала они выкинули эту уйму денег на выставку «Арсенал»[60]. Я хочу сказать, кому охота платить тридцатник, чтобы показать детям всякие разные ружья и мечи, иннит? А потом эта идиотская однорядная система на всех полосах общественного транспорта, и зачем понадобилось позакрывать все бассейны, ведь мой старший еще не успел получить свою бронзовую медаль?

Премьер-министр сидел, обхватив руками голову, внутри он буквально кипел. Ну почему британский электорат не способен различать обязанности центральных и местных органов власти?

Вошла Памела.

— Поздравляю, Эд, вчера ты классически надрался, на все сто.

Премьер-министр быстро заморгал и стал бормотать извинения.

Джек отправился наверх собрать вещи, по пути он миновал открытую дверь в детскую. На обратной дороге он заглянул туда. Мебель и игрушки были красивые и яркие, но ими явно уже пользовались. Джек открыл верхний ящик комода и обнаружил, что он полон самой разной одежды маленьких размеров. Он бережно задвинул ящик и, выходя, прикрыл за собой дверь.

Когда они уезжали, Памела была занята: некая дама с карибским загаром воссоединялась со своей собачкой. Джек расцеловал Памелу в обе щеки, втянул аромат ее духов и сказал, что сообщит насчет обеда.

Она одарила его такой открытой улыбкой, что Джека вдруг обдало жаром, и даже перспектива визита в дом престарелых к дядюшке Эрнесту, которому стукнуло восемьдесят один, не смогла остудить этот жар.

Джек попросил Али вести машину чуть помедленнее и показал спутникам луговые цветы, которые Памела посеяла вдоль обочин.

Премьер-министр вздохнул:

— Ах, Джек, нет ничего прекраснее, так сказать, английского пейзажа. Кроме Тосканы, конечно.

По полю, совсем рядом с дорогой, полз трактор. Из трубки над герметично закупоренной кабиной выплескивался во все стороны бледный туман; и прежде чем они успели поднять окна, туман заполз в салон и принялся разъедать глаза. Все трое зашлись в кашле. Не видя дороги, Али дал по тормозам и выключил двигатель. Мало того, что слезились глаза, еще и ветровое стекло затянуло матовой пленкой, с которой «дворники» не справлялись. Через четверть часа в полицейском управлении Челтнема зарегистрировали звонок от фермера из Суэйл-он-де-Уолд, который заявил, что его вытащили из трактора три праздношатающихся гражданина: высокий белый мужчина, блондинка-трансвестит и пакистанец. Дежурная, принявшая звонок, предупредила фермера об ответственности за ложный вызов: крупный штраф или лишение свободы.

Положив трубку, дежурная повернулась к коллеге:

— Еще один сдвинутый фермер звонил. Это все их химикаты.

Глава девятнадцатая

В регистратуре дома престарелых «Радуга», где едкий запах мочи мешался с ароматом промышленного дезинфицирующего средства, Джека с премьер-министром приветствовал владелец, Гарри Радуга, — в прошлом он, похоже, был боксером-тяжеловесом. Пока он энергично обменивался рукопожатиями с посетителями, о его брюки в тонкую полоску терся жирный черный кот.

— Это Чернушка, — представил его хозяин. — Жильцы его обожают.

— В жизни не видел такого жирного кота, — сказал Джек.

— Чудовище, — согласился Гарри Радуга. — Я прошу жильцов его не подкармливать, но они буквально убивают его своей добротой. В среднем нам тут кота хватает на год; всех зовут Чернушками, чтобы не оформлять заново разрешение на домашнее животное. Так вы насчет закрытия приехали?

— Нет, — ответил премьер-министр. — Мы к Эрнесту Миддлтону.

Гарри Радуга удивился:

— Его племянница Памела приезжает по воскресеньям, а больше никто не бывает. Грустно, в самом деле. Он ведь дядя премьер-министра, знаете ли. Но бедолага от племянника даже рождественских открыток не получает. Эрнест сильно переживает из-за закрытия. Неплохо бы его приободрить как-нибудь.

— А почему вы закрываетесь, мистер Радуга? — спросил премьер-министр. — Разве нет спроса на места в домах престарелых?

— Есть, только для нас с женой это все же в первую очередь бизнес, а, по правде сказать, прибыли от стариков никакой. Мне надо в неделю еще хотя бы пятьдесят фунтов на душу, чтобы наше с женой время окупалось. И еще этот новый закон вот-вот вступит в силу, все дверные проемы придется расширять на дюйм.

— А куда же они все денутся? — спросил премьер-министр.

Через приемный покой ползла стайка старух на ходунках.

— Эй вы, ходунки, а ну бегом марш! — гаркнул Гарри Радуга. Старухи вежливо захихикали. Гарри продолжил, понизив голос: — Не знаю, куда они денутся, а только через три месяца здесь будет частная клиника: наращивание груди, липосакция, вот где теперь деньжищи-то.

Он познакомил их с Лорен, сиделкой. Лорен внимательно изучила премьер-министра сквозь очки в зеленой оправе и спросила:

— Откуда я вас знаю? Общество борьбы с лишним весом?

Джек отвлек Лорен, спросив, нельзя ли увидеть Эрнеста.

— Увидеть-то можно, — сказала она, — только вряд ли он с вами станет разговаривать. Он в дурном настроении, господь с ним. Для них всех это закрытие ужасный удар.

Она провела их в просторную комнату, где в пластиковых креслицах с младенческими столами-загончиками осколками былого сидели старики.