Облачный атлас - Дэвид Митчелл

32

В ярком свете раннего утра Луиза Рей наблюдает за игроками в гольф по ту сторону сочного луга, гадая, что произошло бы, если бы накануне она пригласила Айзека Сакса подняться к себе. Они договорились встретиться за завтраком.

Она думает и о том, не следовало ли позвонить Хавьеру. Ты ему не мать, ты ему не охранница, ты просто соседка. Она ни в чем не убеждена, но точно так же, как не знала, как не обратить внимание на мальчика, которого застала рыдающим возле мусоропровода, как не могла не спуститься к управляющему, не одолжить у него ключи и не рыться в мусорном ящике в поисках его драгоценных альбомов с марками, теперь она не знает, как из этого выпутаться. У него больше никого нет, а одиннадцатилетние не способны на хитрость. «И вообще, кто еще у тебя есть?»

— Выглядите так, словно на ваших плечах лежит тяжесть всего мира, — говорит Джо Нейпир.

— Джо, присаживайтесь, пожалуйста.

— Если вы не против. Я принес вам дурную весть. Айзек Сакс передает искренние извинения, но он вынужден вас оставить.

— В самом деле?

— Нынче утром Альберто Гримальди вылетел на нашу площадку на «Тримайл-Айленд» — обихаживать группу немцев. Техническую поддержку должен был обеспечивать Сидни Джессопс, но у отца Сида случился сердечный приступ, и выбор пал на Айзека.

— Он уже уехал?

— Боюсь, что так. Сейчас он, — Нейпир взглянул на часы, — над Скалистыми горами Колорадо. Нянчит похмелье, что уж тут удивляться.

«Не позволь ему заметить свое разочарование».

— А когда он должен вернуться?

— Завтра утром.

— Вот как.

«Черт, черт, черт».

— Я в два раза старше Айзека и в три раза уродливее, но Фэй попросила меня сопровождать вас по нашей площадке. Она договорилась об интервью с несколькими людьми, которые, по ее мнению, могут вас заинтересовать.

— Джо, с вашей стороны слишком уж любезно уделять мне такой огромный отрезок своих выходных, — говорит Луиза.

«Знал ли ты, что Сакс был на грани отступничества? Откуда? Разве что у Сакса был «жучок»? Нет, здешние дела выше моего понимания».

— Я одинокий старик, у которого слишком много свободного времени.

33

— Стало быть, научно-исследовательский институт называется «Курятником», потому что здесь обитают яйцеголовые. — Луиза, улыбаясь, быстро делает запись в блокноте, когда двумя часами позже Джо Нейпир открывает перед ней дверь зала управления. — А как вы называете корпус реактора?

Отзывается жующий резинку инженер:

— «Зал Славы».

«Задница», — говорит выражение лица Джо.

— Это определенно не для записи.

— Джо говорил вам, как мы называем крыло безопасности?

Инженер ухмыляется, а Луиза трясет головой.

— «Планета обезьян». — Он поворачивается к Нейпиру. — Познакомь меня со своей гостьей, Джо.

— Карло Бён, Луиза Рей. Луиза — репортер, а Карло — главный инженер. Задержитесь здесь, и вы услышите множество других его имен.

— Позвольте мне показать вам свою маленькую империю, если Джо уступит вас на пять минуток.

Нейпир наблюдает на Луизой, пока Бён объясняет ей что к чему в этой освещенной флуоресцентными лампами камере, полной панелей и датчиков. Подчиненные проверяют контрольные распечатки, хмурятся над циферблатами, щелкают переключателями на пультах управления. Бён флиртует с ней, перехватывает взгляд Нейпира, когда Луиза поворачивается спиной, и изображает руками груди-арбузы; трезвый Нейпир качает головой. «Как бы стала клохтать над тобой Молли, — думает он. — Затащила бы тебя на обед, перекормила бы и ворковала бы с тобой обо всем, о чем тебе могло бы понадобиться». Он помнит Луизу как не по годам развитую шестилетнюю девочку. «Должно быть, два десятка лет прошло с тех пор, как я видел тебя на последнем сборе Десятого участка. Почему из всех профессий, которыми могла бы увлечься эта говорливая маленькая девочка, она выбрала именно профессию репортера? Почему из всех репортеров, которые могли бы учуять душок, связанный со смертью Сиксмита, стрелка остановилась на дочери Рея? Почему это случилось так незадолго до моей отставки? Кто выдумал такую глупую шутку? Этот город?»

Нейпир готов заплакать.

34

На закате Фэй Ли быстро и умело обыскивает номер Луизы Рей. Она проверяет бачок в туалете, ищет прорези в матрасе, смотрит под коврами, под откидными досками стола, в мини-баре, в шкафу. Оригинал мог быть ксерокопирован и сведен к четверти своего объема. У Ли есть прирученный администратор, и он доложил ей, что Сакс и Луиза разговаривали до поздней ночи. Этим утром Сакса удалили, но он не идиот, он мог каким-то образом передать ей копию. Она откручивает крышку микрофона и находит под ним любимый передатчик Нейпира, замаскированный под резистор. Ныряет в укромные уголки ее сумки, но не находит никаких печатных материалов, кроме «Дзена и искусства ухода за мотоциклом».[114] Проглядывает репортерскую записную книжку у нее на столе, но скоропись Луизы почти не поддается расшифровке.

Фэй Ли задумывается, не теряет ли она время. «Теряешь время? В «Мексэксон ойл» вознаграждение за отчет Сиксмита поднято до ста тысяч долларов. И если они всерьез говорят о ста тысячах, то заговорят всерьез и о миллионе. За дискредитацию всей программы атомной энергетики и похороны ее во младенчестве миллион — это мелочь. Так что продолжай искать».

Телефон звонит четыре раза: предупреждение, что Луиза Рей вошла в холл и вызвала лифт. Ли убеждается, что все на своих местах, выходит и спускается по лестнице. Через десять минут она звонит Луизе из конторы администрации.

— Привет, Луиза, это Фэй. Давно вернулась?

— Успела только по-быстрому ополоснуться.

— Надеюсь, день прошел продуктивно?

— Очень даже. Набрала материала на две или три статьи.

— Потрясающе. Слушай, если у тебя нет других планов, то как насчет того, чтобы пообедать в гольф-клубе? Таких омаров, как на Суоннекке, больше нет нигде в мире.

— Вот так заявочка.

— Я же не прошу верить мне на слово.

35

В тарелках высоко громоздится ракообразная шрапнель. Луиза и Фэй Ли ополаскивают пальцы в сосудах воды с лимонным запахом, и Ли движением брови велит официанту убрать тарелки.

— Ф-фу, как же я все заляпала. — Луиза бросает салфетку. — Я просто позорю свой класс, Фэй. А тебе следовало бы открыть школу хороших манер для благородных девиц в Швейцарии.

— Большинство в Приморском поселении видят меня иначе. Никто не говорил тебе, какое у меня прозвище? Нет? Мистер Ли.

Луиза не уверена, какой от нее ожидается ответ.

— Может, пояснишь немного?

— В первую мою неделю на работе поднимаюсь я в буфет и заказываю себе кофе. Тут ко мне подходит один инженер, говорит, что у него проблема механического свойства, и спрашивает, не могу ли я ему помочь. Позади маячат его ухмыляющиеся приятели. Я говорю: «Не уверена». А этот: «Да чего там, ты справишься». Оказывается, ему нужно, чтобы я смазала ему болт, ослабив тем самым давление в гайках.

— Сколько же лет было тому инженеру? Тринадцать?

— Сорок, женат, двое детей. Так вот, его приятели фыркают от смеха. Что бы ты сделала? Срезала бы какой-нибудь остротой, дата бы понять, что ты вне себя? Отвесила бы пощечину, чтобы заслужить прозвище истерички? Кроме того, такие мерзавцы обожают, когда им дают пощечины. Ничего бы не сделала? Чтобы каждый мужик на острове мог безнаказанно приставать к тебе с таким дерьмом?

— А если подать официальную жалобу?

— Выходит, что, как только запахнет жареным, женщины бегут ябедничать к старшим, опять-таки мужикам?

— Так как же ты поступила?

— Добилась, чтобы его перевели на нашу станцию в Канзасе. Посреди пустыни, посреди января. Жаль его жену, но она сама за такого вышла. Это стало известно, и меня окрестили мистером Ли. Настоящая женщина не обошлась бы с беднягой так жестоко, нет, настоящая женщина восприняла бы его шутку как комплимент. — Фэй Ли разглаживает складки на скатерти. — Ты на своей работе сталкиваешься с подобной чушью?

Луиза думает о Нуссбауме и о Джейксе.

— Постоянно.

— Может быть, наши дочери будут жить в освобожденном мире, но нам об этом надо забыть. Нам, Луиза, надо помогать самим себе. Мужчины за нас этого не сделают.

Журналистка чувствует, что тема сменилась. Фэй Ли наклоняется ближе.

— Надеюсь, ты будешь считать меня своим человеком на Суоннекке.

Луиза осторожно делает шаг навстречу.

— Журналистам, Фэй, нужны свои люди, так что обязательно буду иметь это в виду. Но только должна тебя предупредить. «Подзорная труба» не располагает средствами, чтобы выплачивать то вознаграждение, на которое ты, возможно…

— Мужчины изобрели деньги. Мы, женщины, изобрели взаимовыручку.