Воланд де Морт - Константин Владимирович Денисов

Тоже сомневаюсь, — сказала Маша, — если нас предупреждают о сложности, то ведь логично же, если мы всегда будем выбирать самый лёгкий путь. Так в чём смысл?

— Как я уже тебе и говорил, понятия не имею! — сказал я.

— Так куда пойдём? — спросила Маша, — или будем ждать, пока нас отсюда начнут выдавливать?

— Думаю, что ждать смысла никакого нет, — сказал я, — а куда идти, я не знаю. Можно пойти в любой проход наугад. Раз нет рабочей гипотезы, то и смысла выбирать нет.

— Можем пойти в разные и посмотреть, что будет, — сказала, пожав плечами, Маша.

— Да? А это ты куда денешь? — я приподнял рукой соединяющий нас тросик.

— Тьфу ты! — раздражённо сказала Маша, — всё время про него стараюсь забыть. Да, придётся и дальше терпеть друг друга.

— Вот она благодарность за спасение! — усмехнулся я.

— Пойдём туда, где минус, — сказала Маша, — вдруг там правда будет легче.

— Сомневаюсь, — сказал я, — как только ты предложила идти на минус, мне сразу захотелось пойти туда, где плюс. Пойдём на плюс!

— А я хочу туда, где минус! — упрямо сказала Маша, — и попробуй меня заставить идти на свой дурацкий плюс!

Я шагнул к ней, подхватил за талию и под мышкой понёс в сторону рамки с плюсом. Да, Маша сейчас, без своих способностей, превратилась в обычную миниатюрную девчонку, с которой мне справиться было не так уж сложно. Однако если бы она захотела, то могла бы оказать мне гораздо более серьёзное сопротивление. Она же, лишь слегка для видимости побрыкалась и позволила нести её дальше. Всё это получилось не спором, а какой-то игрой, небольшим дурачеством. Возможно потому, что мы всё равно чувствовали, что на нас смотрят, и невольно начинали играть на публику.

Когда мы преодолели рамку, я поставил Машу на ноги. Она была этим даже немного разочарована. Перед нами был длинный коридор, в котором было довольно сумрачно, а дальше так и вообще темно. Я щёлкнул пальцами, зажигая светоч. И когда он зажёгся, я издал удивлённый возглас.

— Ты чего? — удивилась Маша.

— Светоч стал больше! — сказал я, — раза в два!

— Думаешь, это из-за того, что мы пошли на плюс? — скептически сказала Маша.

— Возможно, — улыбнулся я.

— Я, конечно, в математике не очень сильна, — задумчиво сказала Маша, — но мне кажется, что пять процентов, это совсем мало, и этой разницы не должно быть заметно невооружённым глазом.

— И да, и нет, — сказал я, — проценты такая хитрая штука, что результат может быть разный, смотря, как считать. Если брать за сто процентов то количество магии, которое у нас было, то разница мизерная. А если брать за сто процентов наши максимальные способности, от которых у нас оставалось, например, пять процентов, то возвращение ещё пяти удваивает наши силы. Такие дела! — и я расплылся в улыбке.

— Ты хоть понимаешь, что радуешься тому, что тебе вернулись всего лишь капельку твоих сил, и то в рамках игры. Так что ещё неизвестно, хорошо это или плохо, — сказала Маша, — в любом случае у тебя сейчас в десять раз меньше, чем было изначально, даже если твои расчёты верны.

— Ты абсолютно права! — сказал я, — а ещё говоришь, что в математике не разбираешься! Очень даже хорошо разбираешься. Но я думаю, что нужно уметь радоваться мелочам. Десять процентов всё равно лучше, чем пять.

— Только вот интересно, чем мы за них будем расплачиваться, — сказала Маша, — уж не думаешь ли ты, что они просто решили нас порадовать.

— Нет, конечно, — сказал я, — это элемент их игры. Так что, чем-то расплачиваться обязательно придётся. Бонусы не дают просто так.

— Слушай, а если бы мы прошли через минус, то вообще остались бы без магии, получается? — вдруг заинтересовалась Маша.

— Вполне возможно, — кивнул я.

— Может, попробуем туда сходить? — предложила она.

— А может, не будем экспериментировать? — устало сказал я, — не думаю, что мы узнаем что-то особенно интересное.

— Погоди! — сказала Маша, и взяв меня за руку, потянула обратно к рамке, — я хочу проверить, работает ли рамка в обратную сторону. То есть если я выйду обратно, отберут у меня то, что дали, или нет?

— Зачем тебе это? — скептически сказал я.

— Как зачем? — удивилась Маша, — если это игра, то эта развилка с рамками может повторяться и ещё не раз. Нам нужно точно знать, как они работают!

— Вообще-то, ты права! — я вдруг начал заражаться энтузиазмом Маши в этом вопросе, — попробуй, если не боишься!

Перед рамкой Маша зажгла светоч и прошла через неё назад.

— Не уменьшился! — радостно провозгласила она.

Для чистоты эксперимента я решил повторить её действия и тоже прошёл обратно через рамку со своим светочем. И судя по нему, да и вообще по ощущениям, у нас ничего не забрали. Похоже, что рамки работали только в одну сторону.

— Любопытно, — сказал я, — а если ходить туда-сюда, то можно раскачаться обратно до ста процентов?

Только услышав мою теорию, Маша тут же снова прошла через рамку с плюсом, в надежде вернуть себе ещё часть магических сил.

— Нет, — разочарованно протянула она, — похоже, работает только один раз, — и она снова вышла в комнату, — и сейчас тоже ничего не изменилось. Ни убавляется, ни прибавляется, больше вообще ничего не происходит. Что будем делать?

— Вот смотри! — задумчиво сказал я, обдумывая новую идею, — если мы сейчас пройдём через рамку с минусом, то у нас должны будут забрать по пять процентов, верно?

— Верно, — кивнула Маша, не понимая, к чему я клоню, — но я не хочу ничего отдавать.

— Погоди! — сказал я, — если бы мы прошли сразу через эту рамку, то, если наши рассуждения верны, остались бы совсем без магии… ну, или почти совсем. Так?

— Так, — кивнула Маша, продолжая меня внимательно слушать.

— А если мы сейчас пройдём через эту рамку, то отдадим только те проценты, которые только что получили, и у нас останется то, с чем мы в эту комнату пришли. Условные пять процентов,