Место встречи (ЛП) - Пэйн Т. Дж.

Была небольшая вероятность того, что Эми и ее отец собираются убить его сейчас, но он сомневался в этом. Это было не в стиле Эми. Ее отец был "дикой картой". Но Эми? Нет. Немного конфронтации, и она завянет, как маленький одуванчик.

Он огляделся, пока его несли в часовню.

В отличие от остальных помещений, в часовне не горел свет. Все свечи в хрустальных чашах, которыми был усыпан пол - те самые, что освещали свадебную церемонию, - давно догорели.

Дизайн помещения с высокими окнами вдоль передней стены позволял лунному свету проникать внутрь, отбрасывая голубое сияние на кафедру.

Калебу нравилась эта комната. Возможно, завтра, когда начнется уборка, он найдет время, чтобы растянуться на одной из скамей и посмотреть на потолок. Было бы здорово побыть наедине со своими мыслями.

Эми и ее отец несли Калеба к алтарю.

- Алтарь, - сказала она отцу, кивнув головой в сторону богато украшенного деревянного стола впереди.

Это было единственное место в комнате, где луна давала хоть какой-то полезный свет.

Он не сопротивлялся, пока они тащили его за собой.

Когда они проходили мимо потемневших скамей, Калеб был уверен, что слышит какие-то звуки. Может быть, нервный шепот. Должно быть, люди прячутся в тени под скамьями. Как крысы.

Он задавался вопросом, кто из его друзей и семьи находится там, затаив дыхание, дрожа от страха.

Цель этой ночи заключалась в том, чтобы выявить ненависть людей, которые определяли их жизнь. По крайней мере, так было заявлено Лилит. Но ночь показала обратное, и Калеб только сейчас смирился с этим.

Его друзья и семья не были особенно жестокими. Или злыми.

Они были слабыми.

Возможно, это было хуже.

Возможно, именно поэтому все в жизни Калеба проводили так много времени, высмеивая его. Топтали его. Сдерживали его.

Они были крабами, отчаянно тянущими Калеба обратно в кипящий котел, потому что лучше смотреть, как он варится вместе с остальными, чем смотреть, как он вырывается. Смотреть, как он преуспевает. Смотреть, как он к тридцати годам достигнет статуса миллиардера.

Эти люди были неудачниками. Они были лузерами. Они были крысами, готовыми съесть своих, чтобы выжить.

И теперь им придется жить со своей трусостью в течение того короткого отрезка времени, который остался от их жизни.

Пока Эми и Роджер несли его, никто не поднялся из своего укрытия. Никто не предложил помочь донести дьявола до алтаря. Никто не бросился вперед, чтобы убить Калеба и освободить себя. Никто не освободил его, пытаясь добиться его благосклонности. Они прятались в темноте под скамьями, лишь слегка переминались с ноги на ногу, возможно, чтобы иметь возможность убежать, если понадобится.

Жалкие.

В итоге Калеб остался наедине с Эми и ее отцом.

Они втащили Калеба на алтарь, грубо опустив его вниз. Это немного выбило из него дух, но он постарался не показать этого.

Вместо этого он улыбнулся.

Эми стояла над ним, наклонив голову, чтобы не заслонять лунный свет.

Она смотрела на него.

Но гнев на ее милом личике не вселил страх в сердце Калеба. Ему захотелось рассмеяться. Однако смеяться было подло. Он должен подарить Эми этот момент. Пусть она имеет над ним такую власть. Это должно быть весело.

Но чем больше он пытался проглотить свой смех, тем больше хихиканье всплывало на поверхность, вырываясь из его сжатых губ в виде маленьких смешинок. Это было похоже на тот случай, когда отец Эми устанавливал новую стиральную машину, а Калеб и Эми забрались в выброшенную коробку и спрятались вместе, ожидая, когда Роджер закончит, чтобы выскочить и напугать его.

В то время им было, наверное, по пять лет. А может, и шесть. Они просидели в коробке, казалось, несколько часов, но на самом деле прошло всего две минуты. Они смотрели друг на друга, взволнованные своим планом.

Но, постепенно, Калеб начал ломаться. На его губах заиграли маленькие улыбки. Его дыхание участилось. Эми пришлось закрыть ему рот рукой, чтобы он не засмеялся, но от этого стало только хуже. Вскоре и у нее начались приступы хохота.

Они не знали, что мама Эми снимала все это на камеру. Большая картонная коробка сотрясалась от каждой их попытки сдержать радость.

У Калеба болела грудь от подавления смеха. Когда Роджер вернулся к коробке, Эми и Калеб уже слишком сильно смеялись, чтобы даже сказать "Бу". Они выпрыгнули и тут же плюхнулись на пол, плача от смеха.

За все прошедшие годы Калеб никогда так сильно не смеялся. Он никогда не испытывал столько радости. Это была алхимия счастья, которая может расцвести только между двумя родственными душами.

Он задавался вопросом, испытывала ли Эми такую радость когда-нибудь снова.

Возможно, сегодня закончится полоса безрадостных дней.

По крайней мере, для Калеба.

Эми была в полной заднице.

Как будто в ответ на эту мысль, руки Эми обхватили шею Калеба, сдавливая дыхательное горло. Ее хватка была крепкой, что удивило Калеба. Его легкие напряглись, пытаясь протолкнуть воздух внутрь и наружу. Он почувствовал, что его лицо пылает жаром, а в мышцах поселилась паника. У него даже не хватало воздуха, чтобы сопротивляться.

Его зрение затуманилось, когда он понял, что Эми сжимает не только горло, но и приток крови к голове. По краям его зрения появилась чернота.

- Еще нет, Эми, - сказал Роджер, его голос прорезал темноту.

Хватка Эми тут же ослабла, и Калеб почувствовал прилив жизненных сил, которые хлынули из груди через голову и конечности. Потребовалась концентрация, чтобы легкие не заглатывали воздух в бешеном темпе. Он пытался изобразить спокойствие. Безразличие.

- Он все еще нужен нам, - продолжал Роджер. - Пока.

Его голос звучал сурово. Интонация была безошибочной. Он не возражал против того, чтобы она в конце концов убила Калеба. Только не раньше, чем они получат то, что им нужно.

Эми достала нож и приставила его острие к виску Калеба.

- Прикажи персоналу деактивировать браслеты, - сказала она.

- О, Эми. Эми, Эми, Эми... - сказал Калеб, нарочно стараясь, чтобы его голос звучал как можно более покровительственно.

- Сделай это, - приказала Эми.

- Ты знаешь правила. Убей кого-нибудь, и ты будешь свободна.

Роджер наклонился к Калебу.

- Почему мы должны тебе доверять?

Это был хороший вопрос, который, как предполагал Калеб, рано или поздно зададут все его гости. Но Калеб уже отрепетировал свой ответ.

- Какой смысл убивать людей, если они все равно умрут? - сказал он. - Зачем столько хлопот? Если бы я просто хотел, чтобы ты сдохла, я мог бы нанять кучу киллеров. Это было бы дешевле, чем это. А если бы я хотел, чтобы ты испытала физическую или эмоциональную боль, я мог бы заплатить немного больше, чтобы они тебя пытали. Какой в этом был бы смысл? И, что более важно, какой бы это был урок? Я хочу, чтобы как можно больше из вас выжило. Я хочу, чтобы на ваших руках была кровь. Я хочу, чтобы вы несли это с собой до конца жизни.

По их лицам он пытался понять, верят они ему или нет. Он всегда мог читать намерения людей по их глазам; это был один из тех даров, которые сделали его успешным в бизнесе. Но он не мог прочесть их глаза. Темнота часовни скрывала их глаза.

- Ты сказал, что они сотрут воспоминания, - ответил Роджер.

- Да. У них есть технология. Это скорее тупая амнезия. Просто очистка последних сорока восьми часов или около того. Это в основном для защиты "Места". Они не любят поднимать шумиху.

- Так ты сказал.

- Тогда в чем проблема?

Роджер посмотрел на него сверху вниз.

- Если никто не помнит, то какой смысл преподавать нам урок?

- Мы с Лилит будем помнить, - сказал Калеб с улыбкой. - Мы всегда будем помнить. Уверен, мы еще увидим некоторых из вас. Ночь игр здесь или встреча за выпивкой там. Что бы вы ни делали. Мы увидим вас в вашей обычной жизни. И мы будем знать. Мы будем помнить. Память впечатается в наши умы. Мы увидим, как вы превращаетесь в животных. Потрошите друг друга, чтобы выжить. И я верю, что глубоко внутри, в вашей душе появится крошечный зуд. Вы не сможете определить, что это. Может быть, это будет какой-то обрывок сна. Может быть, ваш лоб необъяснимо вспотеет, когда вы возьмете в руки кухонный нож. Как бы это ни проявилось, где-то глубоко внутри вы будете знать, кто вы есть. Вы будете знать, что вы сделали. И какой радостью это будет для нас с Лилит.