История одного имени - Кристиан Бэд

— Поехали, — махнул рукой Мишель.

— Вот карта Острова.

Льюис откинулся в кресле, предоставляя Мишелю возможность изучить карту самому, но тот все еще рассеянно озирал изумительной красоты гобелены и безделушки, украшающие кабинет Арчи и Льюиса в их столичном дворце.

— Смотри же! — приказал Льюис. — Я коротко расскажу тебе историю этого места, а ты думай, как наладить здесь информационную сеть. И главное — по какому принципу? Как мы купили эту землю, я тебе расказывать не буду… Арчи фыркнул.

— В чем состояла проблема? — продолжал Льюис. — Вникай. Мне 15 лет, Арчи — 17. Тебе?

— Тоже 17, - соврал Мишель.

— Какие права ты имеешь в этом обществе взрослых? Право быть неполноценным и опекаемым? Право на то, чтобы в твою личную жизнь лезли родители, педагоги, полиция, прохожие! И плевать, что ты лучше них умеешь зарабатывать деньги, лучше разбираешься в людях! В технике! В бизнесе!

— Не заводись, — сказал Арчи. — Взрослые тоже не свободны. Как хотелось бы им.

— Да, конечно. И это они на нас тоже вымещают. Ребеночка и заводят как амортизатор дурного настроения, неприятностей на работе, ну и чтобы было кого воспитывать!

— Ну и что? — спросил Мишель.

— А то, что большинство, конечно, просто терпит, ждет, пока тоже обрастет бородой и усами и задаст всем взрослым. Но когда борода вырастает, порох к тому времени тоже кончается. И эти новые взрослые тоже заводят себе детей… — он помолчал. — Конечно, мир мы с Арчи не изменим, хотя бы потому, что большинство молодых все это устраивает. Но для тех, кого не устраивает — мы создаем свое маленькое государство. Взрослых мы сюда не пускаем. Сами занимаемся политикой, экономикой… И большой политикой и экономикой тоже. Потом поймешь, как. Ты же слышал, наверно, что есть дельцы и бизнесмены 10 — 12-летние, не говоря уже о 17-летних. И только у нас они могут развлекаться так, как хотят, чувствовать себя уважаемыми, взрослыми людьми. Здесь порядки такие — сколько ты стоишь на деле, так к тебе и относятся. Ты можешь купить здесь землю и построить любой дворец, дом, храм, землянку — кому какая разница. Ты можешь оплатить свое пребывание и играть сутками в казино, а можешь въехать по свободной визе, пахать, как лошадь, и подзаработать монеток. А можешь оплатить жизнь в Волчьем секторе и заняться разбоем. И даже получить за это срок в местной тюрьме.

— В общем, Майк, — закончил Льюис, — поезди, осмотрись. И подумай. Можешь взять любую машину из гаража.

— А можешь — лошадь, — добавил Арчи.

— А флайер?

— Ты знаешь, что такое флайер?

— Я мог бы собрать флайер за пару месяцев, — усмехнулся Мишель.

— Ну, тогда пошли.

«Остров» действительно можно было разделить на три неравные части. На западе оскалились в небо башни, там царило средневековье с единым владетельным лордом, его вассалами и рабами. Юг и юго-восток оброс дворцами и базарами самых разных стран и эпох. На севере жили в палатках и пещерах Волки — вольные разбойники, презирающие закон и гигиену, чего с высоты птичьего полета заметно, слава богу, не было.

— В замке, — рассказывал Льюис, — живет лорд Саймон. Классный парень, но с некоторыми специфическими представлениями о жизни.

— А на самом деле он — лорд? — спросил Мишель.

— А черт его знает. Торговой столицей официально управляет Совет торговцев, куда входим и мы с Арчи. Я — как бизнесмен, он — как начальник полиции. Лорд Саймон автоматически входит в него как глава своего нома, ну а разбойники почти всегда выбирают нового посланника, который приезжает иногда с головой предыдущего.

— А вот там, в горах, что за башня? — Мишель разглядывал маленький замок там, где граница обетованной земли терялась в скалах.

— Псих там живет, — поморщился Льюис, — трахается с собственной сестрой и считает себя магом и волшебником.

— Льюис его почти не выносит, — усмехнулся Арчи. — Он сам, по-моему, начинал с сестренкой, вот его и…

Льюис бросился на Арчи, и они покатились по полу, то ли в шутку, то ли всерьез тузя друг друга.

Мишель подумал секунду, взглянул вниз и катапультировал обоих драчунов прямо в огромный открытый бассейн на центральной площади торговой столицы. Он решил осмотреть остров самостоятельно.

Ланс, конечно, изо всех сил не подавал вида, что Остров его пугает. Да и скажите на милость, чего тут бояться: пальмы-цветочки, солнечные ожоги да желтая лихорадка — обычный туземный набор. Он шагнул на горячий песок, скривил губы. Солнце пекло сверху и снизу.

— Отпустим его, пусть погуляет? — спросил Стэн почти весело. Солнце отразилось в его стальных глазах и, наконец, заставило их улыбнуться. Или это был оптический обман?

— Отпустишь его. Тут же топиться побежит… А запереть, так куда его тут запрешь? Разве что в колонию отвести?

— Там, кстати, ему и веселей будет, — без тени улыбки пошутил Стэн.

Смуглый пошел и потянул за собой Лайтмена. Тот подчинился — не ехать же по песку на брюхе.

Они двинулись вдоль берега. Было невыносимо жарко. (Ланс сам никогда не вылез бы в такую жару из флайера.) Когда пленнику стало совсем худо, у кромки зелени они увидели группу голых, обугленных, но в прошлом белых парней, и три деревянных строения.

Ланса Смуглый толкнул на горячий песок, рядом с местными жертвами тропического солнца. Лайт даже не взглянул на них.

Неслышно ступая, приблизился еще один… человек. (Лайтмен на секунду усомнился, правильно ли он определил вид гуманоида). Внешне он от людей почти не отличался, но, зажмурившись, Ланс увидел его как огромный сияющий шар с золотисто-голубоватой начинкой внутри.

Пленник поднял глаза и бесцеремонно стал изучать чуть-чуть иное лицо незнакомца — внешне так похожего на туземца, а внутренне на бога.

Кожа у туземца была смугловатая на вкус Лайтмена, но, безусловно, белая. Черты лица очень правильные и довольно привлекательные. На вид гуманоиду было от силы лет 40, но чувствовалось, что на самом деле ему несоизмеримо больше. Держался он очень прямо. Одет был крайне просто — светлая, похоже, льняная рубаха с длинными рукавами и треугольным вырезом, льняные же брюки, не широкие, но достаточно свободного покроя. Украшений не было, кроме темно-синей, змеящейся по вырезу вышивки. Одежда, кстати Ланс и потом не видел другой на здешних мужчинах, больше всего напоминала ритуальную…

— Солнце и Радость, Оуэр-тэен, — сказал Смуглый. — Надеюсь, ты позаботишься о нашем госте, пока мы будем здесь?

Туземец улыбнулся. Лайту показалось, что он ответил что-то, но не вслух и не в привычном пленнику ментальном диапазоне. Смуглый убрал руку с плеча Лайтмена. Его тут же обступили со всех сторон голые коричневые люди. Он попробовал встать.