Парикмахер - Христиан Шюнеманн

Я попросил таксиста остановиться. Захотел пройтись. Черные розы на Виктуалинмаркт. У «Дворцовой пекарни» стояли люди - ждали хлеб какой-то необычной выпечки. Я вспомнил гневную выходку Кая у могилы. Кай не пользовался лифтом и ел пиццу прямо из коробки. Я видел, как он приплясывал на мосту. Кай, почему ты прыгнул с балкона? Я свернул с Румфордштрассе. В каком-то дворе со стены на меня смотрел Моисей со скрижалями - огромная фреска, как в барочной церкви. Кай всегда был одиночкой. Мне вспомнился драматический случай из его детства. Тогда он мечтал о собаке, друге, который защищает, приходит на помощь, как в американских сериалах - Кай смотрел их по телевизору. Холгер заявил: «В городе собаке не место». Александра возразила: «Мальчик должен учиться ответственности». Собака Кая была желтая, с тонкими лапами, одна из лап белая, будто в гипсе. Не отзывалась на кличку, все время куда-то тянула, «неврастеничка», по словам Александры. Гуляя, Кай не брал ее на поводок, она просто бежала рядом и, конечно, попала на Шеллингштрассе под колеса. На что Холгер заметил, что с морской свинкой такого бы не случилось.

Я подумал о Холгере. Известила его полиция или еще нет? Какая трагедия! Жена убита, сын лежит мертвый на тротуаре. Самоубийство? Или ему кто-то помог? Из-за того, что Кай что-то узнал? Я непременно должен поговорить с комиссаршей, мне давно надо было это сделать. Я ей еще не сказал, что договорился с Каем о встрече. Правда, она и не спрашивала меня. Я понесся дальше. На Гертнерплац в кафе сидели школьники. Пробка на Кленцерштрассе, тягач с полуприцепом маневрировал перед театром - привез кулисы, как обычно в это время.

Еще с лестничной площадки я услышал телефон. Что там еще? Я не стал заглядывать в салон. У меня пропали все силы, хотелось лишь выпить водки. Возможно, Кай был под кайфом, что-то принял посильней кокаина. И когда спрыгнул с балкона, ему казалось, что он птица и умеет летать. Я сварил кофе. Голова раскалывалась. Я бросил таблетку в черное пойло. Снова зазвонил телефон.

Это была Ева Шварц.

- Томми. Ты уже знаешь? Мы тут все вместе сидим в редакции. Ты, конечно, тоже не можешь больше ни о чем думать. Если хочешь, приходи. - Ее голос звучал с искренней теплотой. Ева хороший кризисный менеджер.

Когда я вошел в кабинет главного редактора, Ева вышла мне навстречу мелкими шажками и сжала мои руки. Ее дамы сидели, тесно сгрудившись, на софе, словно поникшие подсолнечники. Остроконечный розовый кварц, бросившийся мне в глаза на той неделе, был заменен на округлый синевато-зеленый камень. На столе бутылки шампанского. Настоящие поминки в стиле журнала «Вамп». Я пожал руки дамам - рыжевато-каштановому «пажу», химической завивке, двум золотисто-каштановым «шапочкам». Барбара что-то прошептала и вышла из кабинета, но тут же вернулась; остальные дамы зашевелились. Ева втиснулась между ними, мне было предложено начальственное кресло. Клаудия отсутствовала, я узнал, что она в больнице - нервный срыв. Он случился, когда ей сообщили о смерти Кая. Она сидела, как это часто бывало в последние дни, одна в своей комнате. Бедная Клаудия. Все-таки Александра и ее сын были для нее почти как семья.

Мы выпили. Все посмотрели на меня. Я должен был что-то сказать. Вот только что?

- Я был там, - сообщил я. - Видел его.

Ева поставила бокал на стол. Стало совсем тихо. Я поведал о своей договоренности с Каем. О его желании мне что-то сообщить. О моем опоздании. О толпе, запрудившей улицу. О полиции. Я замолк. Барбара всхлипнула. Кого она жалела - Кая, свою дочь, себя? Мне подумалось, что Кай, возможно, брал деньги и у нее.

- Мы не хотим ни в чем упрекать мальчика, - вздохнула Ева. - Что сделал, то сделал. Его уже нет среди живых. Он не может защитить себя, сказать что-то в свое оправдание. Ведь мы даже не подозревали, что он оказался в такой безвыходной ситуации. Что он… - Ева встала, подошла к окну и застыла, спиной к нам. - Боже мой, - прошептала она своему смутному отражению, - ведь впереди у него была целая жизнь…

26

Мой голос звучал на октаву ниже, когда на следующее утро я явился на Эттштрассе, в убойный отдел, кабинет 308. Комиссарша ждала меня. Я сел на низкий стул. Мои руки-ноги налились свинцом, словно я тащил на себе Беату и Ким. Мы почти до рассвета поминали Кая пивом и вином, и я, впервые после своего разрыва с Маттео, едва не выкурил сигарету.

Анетта Глазер не задавала мне никаких вопросов, я просто стал рассказывать. Про Александру. Что она получала деньги от Фабриса Дюра. Про ее любовную интрижку с руководителем рекламного отдела Клеменсом Зандером. Рассказал про соперничество между редакторшами «Вамп». И в заключение добавил, что всю эту информацию, без сомнения, подтвердят дамы. Многое, казалось, не стало для комиссарши новостью. Но когда я сообщил о своей договоренности с Каем, она встрепенулась.

- Значит, он что-то знал - то, что могло представлять интерес именно для вас, парикмахера? Так он выразился?

- Да, именно так. Он что-то знал про убийство своей матери. Но что это могло быть? Я ломаю голову. Но так ни до чего и не додумался.

- Конечно, - согласилась со мной Анетта Глазер, и вокруг ее глаз появились мелкие морщинки. - Вы ведь все-таки не криминалист. Но подумайте хорошенько. Что вам известно еще? Тут важны мелочи.

- Это было самоубийство? - спросил я.

- Не думаю. Кай не оставил ни прощального письма, ни объяснения, ни признания. Ничего.

- Значит, ему кто-то помог?

- Пока это трудно доказать. Квартира, во всяком случае, была пустая. Правда, в доме есть еще черный ход.

- Можно я задам вам вопрос? Вы не рассматривали версию, что Кай мог стать убийцей своей матери?

- У мальчика нет алиби, это верно. Но он тут не единственный. У вас, господин Принц, его тоже нет. Все почему-то сидели дома одни либо находились в пути. - Комиссарша надела очки и, взяв одну из своих бумаг, прочла вслух: - «Кай Каспари шел к своей подружке. Клаудия Кох направлялась домой с работы. Также и Клеменс Зандер. Патрис Дюра застрял в пробке. А Ева Шварц уже была дома, но одна». И со вчерашним утром, когда наступила смерть Кая, дело обстоит не лучше. Один бегал в парке, другой ходил за покупками, кто-то шел на работу либо уже пришел, но его никто не видел. - Анетта Глазер откинулась на спинку кресла.

Тоже нелегкая работенка, подумал я и спросил:

- Вам уже что-нибудь известно про орудие убийства?

- Мы с самого начала предположили, что это мог быть флакон духов - из-за раны в форме воронки. Среди флаконов найдется парочка таких, которыми вполне можно проломить голову. Но нам не удалось обнаружить на них никаких следов крови.

Анетта Глазер убрала с лица одну из своих окрашенных прядей. Волосы, промелькнуло у меня в мыслях, для полиции не украшение, а вещественное доказательство, обличительный материал; на основании генетического кода можно установить преступника. Между парикмахером и сотрудником полиции разверзлась пропасть. Интересно, где же молодой помощник комиссарши?

- Итак, господин Принц, - сказала она, - позвольте поблагодарить вас за информацию.

Я встал. Зеленое растение под лампой выглядело значительно лучше, чем в предыдущий раз.

- Как получилось, что вы стали комиссаром криминальной полиции? - спросил я, когда мы пожимали друг другу руки.

- Как получилось? Мне нравится моя работа. Разоблачая преступника, я вношу свою лепту в благополучие нашего общества. Мои слова кажутся вам банальными?

- Нет, не кажутся. Только мне на ум сразу пришло выражение «Сизифов труд».

- Но ведь и вы в своей работе тоже все начинаете сначала, почти каждый месяц.

Я засмеялся.

- Тут вы абсолютно правы. Крыть мне нечем! В салоне никто не ожидал моего появления. У пустующего стола администратора растерянно стояла какая-то дама, словно пришла не в салон Томми Принца, а в какое-то учреждение, и чиновник, отвечающий за стрижку волос, куда-то отлучился. Керстин, подняв кверху прядь своей клиентки, разговаривала с ее отражением - сосредоточилась на обсуждении прически и ничего вокруг не замечала. А ведь, казалось бы, так просто! Мимолетная улыбка показывает посетителю - я о вас помню, не сомневайтесь! Да, запустил я свой салон за прошедшие недели, мало заботился о деле! Пора бы уж вернуться из отпуска Китти, моей старшей администраторше. Она превосходно общается с клиентами, следит за порядком, принимает заявки. Куда делась Беа?

Я предложил даме присесть, нашел для нее свежий номер газеты «Мюнхнер морген». Пока мы вели разговор о погоде, - дама жаловалась на плохой сон, - я прочел в газете крупный заголовок. Клаус-Петер сообщал крупным шрифтом о «Безумцах на А9». Бедолага переключился на автомобилистов. Видно, вчера совсем не нашлось других сенсаций. Я хотел принести кофе и, проходя мимо Бенни, спросил, видел ли он сегодня Беату.

- Ей срочно понадобилось уйти. - Он мыл голову клиентки шампунем, а рядом уже стоял чай. Когда клиентка сядет в кресло, чай уже остынет. Почему никто из моих мастеров не шевелит мозгами? На полке с продукцией салона и моими трофеями зияли дыры, кристалл весь покрылся пылью. Я раздраженно распахнул кухонную дверь. Деннис, мой топ-стилист, испуганно отложил мобильник.