Парикмахер - Христиан Шюнеманн

- Алло? - Коммутатор: фрау Глазер нет на месте. Я положил трубку. Сейчас половина шестого. Вероятно, комиссарша все еще занята расследованием. Дело Каспари скорей всего не единственное убийство, которое она ведет. Я решил принять душ, схватил свой багаж и поднялся наверх, в квартиру.

После купания в Голубой лагуне моя кожа просто пищала от удовольствия; зеленые водоросли и белый кремнезем действуют как мягкий ополаскиватель. Мне вспомнилась исландская вода - она пахнет серой и течет из крана горячая, как кипяток. Обтираясь полотенцем, я обнаружил в шкафчике зеленую зубную щетку и кисточку для бритья. Их оставил Алеша. Открытие меня обрадовало.

Замигал автоответчик. Я включил динамик. Раздался детский вопль Анны, моей маленькой племянницы. Потом голос Регулы - она справлялась о моем глазе. Боже, как она заботится обо мне! Пока чистил зубы, рассматривал свой глаз в зеркале.

Звонок номер два: положили трубку. Под нижним веком осталась темная полоса, словно я накрасил тенями лишь один глаз. Сонное послание Джереми из Лондона - этот сплетник интересовался, где Алеша. Потом портной, про новые рубашки.

Внезапно знакомое покашливание.

- Добрый день. Говорит Барбара Крамер-Пех. - Пауза. Я перестал работать зубной щеткой, чтобы лучше слышать. - Речь идет о Кае. Я попробую перезвонить позже.

Автоответчик остановился. Я застыл перед аппаратом, держа во рту, словно градусник, зубную щетку. Опять Кай. Я поискал номер Барбары - и задумался. Лучше я сначала поговорю с ним самим. Я набрал номер квартиры Каспари. Трубку долго не брали. Потом:

- Да, слушаю?

- Алло, это Томас Принц. Я с кем говорю?

- Томас! - Это оказалась Клаудия. - Ты поправился? Как у тебя дела? - Ее голос звучал растерянно. Я слышал, как она что-то передвигает.

- Лучше не бывает, - ответил я. - А у тебя? Я ищу Кая.

- Его нет. Я как раз готовлю ему ужин.

- Как ты о нем заботишься!

- Недолго осталось. Скоро он едет в Берлин. Положить ему записку, что ты звонил?

- Не надо. Я все равно встречусь с ним завтра. Что-нибудь случилось?

- Зачем ты с ним встретишься? - Теперь голос Клаудии звучал настороженно.

- Кай позвонил мне, хочет увидеться. Говорил сбивчиво, неуверенно. Нет, скорей, взволнованно. Сообщил мне, что обнаружил что-то. Ты не знаешь подробностей? Я беспокоюсь за него.

- Каю мерещатся сейчас всякие призраки. Он никому не доверяет. По-моему, его нужно лечить от нервного расстройства. За последнее время на него слишком много всего обрушилось.

- Не удивительно, что у него расстроились нервы. Бедный парень!

- Бедный? Да он окончательно обнаглел. Извини, Томас! Но он шарит в наших вещах, ищет деньги. Барбаре тоже есть что про него рассказать.

- Неужели дошло до такого?

- Во всяком случае, я вздохну с облегчением, когда Кай уедет в Берлин. Просто не знаю, как с ним справлялась Александра!

Мне позвонили в дверь.

- Клаудия, если я могу чем-нибудь помочь…

- Во всяком случае, не относись слишком серьезно к тому, что тебе наплетет этот мальчишка. Чао, Томас!

Я открыл дверь. Беа посмотрела на меня, прислонясь к косяку, потом молча прошла мимо, прямо в гостиную. Я шел за ней, словно гость.

- Меня нисколько не уедает, - начала она, - что ты уехал и развлекался, а я горбатилась в салоне. Но ты вполне мог бы позвонить еще раз. Я уже решила, что мы работаем каждый за себя. - Беа улеглась на мою кушетку, как на терапевтическом сеансе. - Ну, что? Теперь все-таки расскажи мне все по порядку. Как там было?

Я массировал ей затылок и шею, а параллельно описывал древний, суровый ландшафт, чувствительных эльфов, моих симпатичных «тестя и тещу». Поведал о встрече в сортире с Дюра и о его приглашении в Голубую лагуну, аттракцион для туристов. Разумеется, на следующий день я съездил туда на презентацию косметики «Клермон». Фирма устроила там пышный спектакль. Таинственные шумы из невидимых динамиков. Танцовщицы в развевающихся одеждах грациозно двигались в клубах пара и пытались окутать волшебством продукцию из масла жожоба и ши. Посланницы суперглянцевых журналов, редакторши отделов косметики, съехавшиеся со всей Европы и Америки, щипали виноград, лакомились креветками, припадали к устрицам и голубоватым коктейлям и ждали пакетов с подарками. Дюра, как обычно, порхал между дамами. А кого же прислал журнал «Вамп»? Кто приехал вместо Александры налаживать контакты? Ева Шварц собственной персоной - на высоких шпильках, с бокалом в руке. Она назвала курьезом нашу встречу в Исландии, я согласился с ней - ох уж этот царь-случай! Чего только не бывает! Потом визажист сделал ей знак, и она заспешила к нему - самолично рекламировать продукцию. В завершение Дюра раздал фирменные купальники от «Клермон», которые, впрочем, остались все сухими. Закончив программу, он решил, как и я, непременно искупаться в горячем источнике. Мы взяли напрокат плавки и вместе пошли к кабинам - переодеваться. Я поздравил его; презентация прошла блестяще, теперь о ней напишут все редакторши - ведь они в долгу перед ним после такой роскошной поездки. Дюра был явно доволен собой, выглядел он тоже неплохо - весь из себя загорелый, ухоженный. Я решил его расколоть и спросил под душем:

- Но ведь есть же наверняка и другие способы проталкивания рекламного текста в журналы? Помимо «натуры»? Скажем, конверт или чек?

Дюра намылился с ног до головы.

- Друг мой, - усмехнулся он, - вы ведь и сами знаете, как это делается. Успех продукции зависит не только от ее качества. Я всегда говорю - «Рука руку моет». У вас тоже наверняка имеются свои тайны. - Тут мне бросилось в глаза, что он пользовался жидким мылом без фирменной этикетки…

- Мне такие типы знакомы. Их не собьешь. - Беа встала с кушетки, потом снова присела на краешек, томная, как после дневного сна, и покрутила шеей.

- Беа, что с тобой?

Выяснилось, что она в выходные познакомилась с врачом, и не простым, а заведующим отделением, и на удивление быстро оказалась в его постели.

- Такой ухоженный, образованный, даже красивый… А потом неожиданно замечаешь всякие мелочи - ароматический камень в клозете, коврики, циновки… Опять чистюля попался, - таков был ее итог.

Я пригласил Беату посидеть после работы в «Оранга-баре», но разговор не клеился, мы с ней оба были какие-то вялые, так что попрощались еще до полуночи. Но все равно - на следующее утро я чувствовал себя так, словно меня переехал автомобиль. Прозвенел будильник, а я лишь перевернулся на другой бок. Потом меня осенило - Кай ведь будет меня ждать у «Зеехауза». Надо торопиться. Впрочем, надо ли? Кай свистнул, и я готов бежать? И почему в Английский сад? Да еще так рано? Ведь он может сказать то, что ему нужно, и часом позже. Я набрал его номер.

- Кай, извини, я не успеваю.

- Как «извини»? - шепотом ответил Кай. - Слушайте, ведь это будет интересно именно вам.

- Встретимся в половине десятого. Но не в Английском саду, для меня это слишком далеко.

- О'кей. Тогда приходите ко мне. Полдесятого я буду один.

Почему он говорил шепотом?

- А Клаудия?

- Она уже уйдет в редакцию; во всяком случае, так я надеюсь. Слушайте, я открою вам глаза.

- Мы обсудим это за чашкой кофе. У тебя он найдется?

Все. Уже положил трубку. Бедная Клаудия! Ей в самом деле нелегко с этим мальчишкой.

Приняв душ, я заглянул в салон и сообщил, что буду лишь после обеда. Взял такси.

- Георгенштрассе.

Мы проехали по Кольцу и по Людвигштрассе. В начале Георгенштрассе попали в пробку. Впереди что-то случилось. Таксист ворчал. Я заплатил, вышел. Перед домом Александры трепетала на ветру красно-белая полоса. Перед заграждением толпились зеваки. У полицейского бубнила рация.

- Извините, мне нужно пройти, - сказал я. - Что случилось?

- Вы жилец этого дома? Я могу взглянуть на ваше удостоверение личности? - спросил полицейский. На тротуаре лежало тело, накрытое белой простыней. Там стояла и Анетта Глазер. Она наклонилась, приподняла край простыни и снова опустила.

Только не это, подумал я. Не может быть!

- Проходите, проходите, нечего тут стоять! Пожалуйста, проходите! - кричал полицейский.

Я посмотрел на дом. Вон там балкон Александры, над ним балкон Клаудии. Ко мне подошла комиссарша.

- Господин Принц, опять вы? - недружелюбно спросила она.

- Что случилось? - спросил я. Мои ладони были ледяными.

Анетта Глазер лишь покачала головой.

- Клаудия?

Полицейский приподнял ленту, пропуская носильщиков.

- Почему? - спросил я. - Она не хотела жить?

- Вы про фрау Кох говорите? - переспросила комиссарша. - Почему про нее? Это Кай. Кай Каспари. Разбился насмерть.

Не помню, как я добирался до дома. Я бежал. Не знаю куда. Потом остановил такси, назвал адрес. Мой голос функционировал как магнитофонная запись, но в голове все смешалось. «Слушайте, я открою вам глаза, - сказал мне тогда Кай. - Это будет интересно именно вам». Что он имел в виду? Мне было скверно. Не отложи я нашу встречу, Кай, возможно, был бы еще жив. Комиссарша велела мне явиться в управление завтра утром.