Парикмахер - Христиан Шюнеманн

Алеша переключился на английский и познакомил нас. Харпа, школьная подружка. Она медленно ехала рядом с нами и рассказывала мне, что она художница. Насколько я мог понять, она лепит из глины изделия, которые выглядят как вазы, но на самом деле - произведения искусства. Обеими руками она показала величину этих сосудов, при этом отпустила руль и едва не упала, я еле успел ее поддержать. Ее кожа была безупречно чистой. В Исландии воздух заменяет косметику.

- А ты? Чем ты занимаешься? - поинтересовалась Харпа.

- Я парикмахер.

- Заодно Томас еще расследует убийство, - добавил Алеша. Усмехнулся ли он при этом?

Харпа рассказала, что они тут все как-нибудь подрабатывают. Банковская служащая работает вечерами в книжной лавке, а продавец книг в ресторане. Жизнь на острове дорогая. Сама Харпа трудится в бутике, исландском лейбле, вон там, на улице Лаугавегур.

- Где же тут центр? - осведомился я.

- Это и есть центр, - ответил Алеша, - другого нет. Только боковые улицы.

В «Сиркус-баре» Алешу приветствовали как старого знакомого, вернувшегося домой. Косички женщин торчали на голове словно кисточки. Парни укладывали волосы с помощью геля в некое подобие гребня, стрижка «под ирокеза» лишь слегка обозначена - ну прямо эдель-панк из Лондона. Я пожимал протянутые руки, кто-то предложил мне кружку исландского пива «Эгилс Гулл». Мы пошли дальше, угодили в густую толпу и осели в подвале, где в дыму сигарет корчился саксофонист. Потом перешли в зал со стеклянной лестницей, ведущей на верхние этажи, где в разноцветных огнях отплясывали фигуры, а люстры свисали с потолка и, словно под действием наркотиков, мягко покачивались в собственном ритме. На мокрой стойке лежали в ряд использованные кредитные карточки; бармен спокойно и сосредоточенно переворачивал их и распределял по стопкам, словно раскладывал пасьянс. Алеша танцевал с девушкой в куртке с бахромой и меховыми манжетами и все время делал мне знаки, словно хотел меня с кем-то познакомить. Я помахал ему в ответ. Рядом со мной был Олафур; он носил ошейник с заклепками и еще всякие металлические фенечки и гнусавым голосом декламировал собственные стихи. Неужели в Исландии живут сплошь художники? Харпа вытащила меня на танцпол и что-то орала на своем языке так громко, что любой эльф превратился бы от ее голоса в застывшее лавовое изваяние. Я смеялся, ничегошеньки не понимал, и мне это нравилось. Мы находились тут, у Полярного круга, между Европой и Америкой. Вот и полночь, начинается день рождения Алеши. Теперь ему стукнуло тридцать. Его все окружили. Мне понадобилось срочно отлить.

Искомое заведение отгораживала стенка из стеклянных блоков, его заливали таинственным светом синие огни. У желоба стояли парни, широко расставив ноги. Желоб из блестящей стали. Парни разговаривали под шорох собственных струй. Я встал между двумя спинами. Вода подсвечена бирюзой. Я закрыл глаза, чтобы преодолеть внутренний зажим. Чувство сродни страху, когда на каком-нибудь мероприятии берешь в руку микрофон и у тебя внезапно пропадает голос. Я терпеть не могу общественные сортиры. Мужик справа от меня привстал на цыпочки, застегнул ширинку, на секунду согнув колени, и вот уже к желобу со вздохом подошел следующий. Делая свое дело, я глядел прямо перед собой, но краем глаза уловил на себе чей-то взгляд. Что за бесстыдство, промелькнуло у меня в голове. Неужели этот тип заговорит со мной прямо сейчас?

- Нет, это не фантом! Томми Принц!

Моя струя оборвалась. Невероятно: Фабрис Дюра, вездесущий! Выглядел он в тот момент неважно, синеватое освещение похитило у его кожи розоватый цвет.

- Вы здесь? - спросил я. В другой ситуации мы бы пожали друг другу руки.

- Я видел, как вы танцевали с хорошенькой дамой, и подумал, не наш ли это парикмахер? Что занесло вас сюда?

- Я в отпуске.

- Очень кстати, просто замечательно. Тогда давайте совершим завтра экскурсию в Голубую лагуну. От всей души вас приглашаю.

- Приглашаете? - Я был рад, что наконец-то могу выйти из шеренги, и устремился к рукомойнику - такому же блестящему стальному желобу. Мое лицо в зеркале тоже не сияло здоровьем - синее, как у покойника. Дюра в Рейкьявике. Умора, да и только! Вот обхохочется Беа!

- Разумеется, я имел в виду уже сегодня, а не завтра, - крикнул Дюра через плечо. - Сегодня у нас презентация. Абсолютно новая серия, целиком на минералах. Вы тоже остановились в «Редисоне»?

- Нет, у знакомых.

- Тогда приводите с собой вашу исландскую красотку. И не отказывайтесь от моего приглашения.

Алеша подошел к двери.

- Вот ты где застрял, - сказал он. - Тебе звонят.

- Мне? Кто? - Я взял трубку. Дверь ударила меня по копчику, кто-то выходил следом за мной. Музыка гремела, я переместился к выходу. Нет, сейчас я не танцую. На улице дисплей сообщил: «Соединение завершено». Может, я нажал не на ту кнопку? Мобильный снова запел.

- Алло? - Я пошел в темноту. - Я не понимаю.

- Сейчас слышите? - прокричал голос. - Это Кай.

- Кай! Да, я тебя слышу.

- Наконец-то! Где же вы, черт побери?

- В Исландии. Празднуем Алешин день рождения.

- В Ирландии? Круто! Слушайте, я должен с вами поговорить.

- В чем дело?

- По телефону я не могу сказать, правда, не могу. Это…

- Алло? Кай?

- Страсть как важно!

- У тебя все о'кей?

- Слушайте! - Кай уже кричал. - Я должен с вами поговорить. Вас это просто свалит с ног. - Он засмеялся. Смех звучал как истерика.

- А ты… я имею в виду… ты не…

- Вы про кокаин? Да, ну и что? Что мне еще остается? Удавиться? Я знаю, что делаю. И у меня сейчас нет никаких глюков, если вы на это намекаете.

- Не обижайся, Кай.

- Когда вы вернетесь сюда, в Баварию?

- Только во вторник. Вечером во вторник. Кай, пожалуйста…

- Вечером во вторник? А сегодня воскресенье? Дерьмовые дела. Когда мы можем встретиться? В среду?

- Я приеду к тебе, - пообещал я. - Но ты мне все-таки скажи…

- Сюда? Ни в коем случае! Лучше - у «Зеехауза», о'кей? В среду утром, в восемь.

- Договорились.

- Все, я кончаю говорить.

- Кай, ты должен дать мне слово…

Соединение завершено.

Я сел на камень и закрыл глаза. В моей голове что-то гудело, клетки мозга были словно под напряжением. Что случилось? Может, Кай во что-то вляпался? Позвонить Беате? Или Клаудии?

- Чего он хотел? - спросил Алеша.

Я даже не слышал, как он подошел.

- Кай что-то знает. Хочет встретиться.

Уже светало. На востоке зажглась зеленая полоса, ровная, словно ее провели по линейке в том месте, где встретились небо и океан.

- Пообещай мне одну вещь, - проговорил Алеша.

- Хм?

- Будь осторожен.

25

По дороге из аэропорта в Мюнхен я увидел Альпы. Такое зрелище всегда предвещало фен, теплый и сухой ветер. У клиентов сразу начнутся жалобы на головную боль, они станут дергаными и невыносимыми. Теплый ветер тяжело давит на душу. Алеша все еще летел в Москву - у него расстояние больше. Хорошо, что тут остается хотя бы Беа. Разумеется, ждет моего отчета об Исландии. Вот уж удивится, что я встретил там пол-Мюнхена!

В салоне все были заняты. Керстин молча работала ножницами. Увидев меня, она улыбнулась, почти с сочувствием. Никакой музыки, Деннис отсутствовал.

- Что происходит? - спросил я. Меня обняла Нора, вернувшаяся из отпуска. Откинула за плечи свою длинную гриву и заявила, что поездки - сущее наказание. Куда-нибудь приезжаешь, кругом все чужое, ты с кем-то знакомишься, влюбляешься, потом уезжаешь, тоскуешь в разлуке. К чему все это? Я включил музыку, что попалось под руку, латиноамериканские поп-ритмы, лишь бы не русский рок, поставил у гардероба багаж и пошел в конец салона.

Беа красила, так что поговорить пока не удастся. Я лишь спросил:

- Меня кто-нибудь спрашивал?

- Да. - Беа укладывала прядь в алюминиевую фольгу. - Комиссарша. - Застыв с кисточкой в руке, она разглядывала меня в зеркале. Что-то случилось? Ее взгляд сказал мне: потом поговорим. Может, у нее тоже болела голова?

Почта на письменном столе лежала аккуратными стопками: заказы, телефонный счет и действительно хорошая новость - Теадора произвела на свет двойню. На фото две лысины со складками, совсем как у старика Хофмана. Кено и Акено. Будут ли когда-нибудь в Германии снова называть детей «Томас»? Или «Анетта»? Я набрал телефон криминальной полиции. Посмотрим, что нужно от меня комиссарше.

- Алло, коммутатор? Я хотел бы поговорить с фрау Глазер. Спасибо.

Потянулось время ожидания. У меня из головы не шел Кай. Что он задумал?

Под ежемесячным журналом нашего профсоюза лежал конверт - бумага ручного производства, с мягкой подложкой. Отправитель: Константин, почти друг, из местной элиты. Значит, снова устраивает? Он прислал приглашение на летний праздник, который проходит на его крыше-террасе каждый год в первую или вторую пятницу августа.

- Алло? - Коммутатор: фрау Глазер нет на месте. Я положил трубку. Сейчас половина шестого. Вероятно, комиссарша все еще занята расследованием. Дело Каспари скорей всего не единственное убийство, которое она ведет. Я решил принять душ, схватил свой багаж и поднялся наверх, в квартиру.