Беглый в Гаване - Азк

на наше желание о полном «затоплении» ситуации с этими двумя гражданами США.

— Затопление? — переспросил кто-то у стены.

— Да, мы передали им наше желание о полном отказе от освещения в СМИ, никаких заявлений, никаких исков. Как будто этих парней никогда не существовало. Зато Куба хочет:

— официального прохода их гражданских кораблей в залив Гуантанамо, считая водный коридор их внутренним водами,

— и оплату аренды за базу за последние двадцать три года — с 1960-го. По двести миллионов долларов в год.

— Это рэкет! — закричал юрист из международного отдела. — Они никогда не признавали договор, подписанный ещё при МакКинли!

— А мы, — мрачно заметил представитель Пентагона, — продолжаем сидеть у них под боком. Без аренды. Без договора. Не платя им ни цента. Стоимость аренды подобной базы в том регионе сто сорок — сто семьдесят миллионов… Так что, они и ни сильно задрали чек.

Зависла пауза. Кто-то грыз колпачок от ручки. Кто-то вертел карандаш.

* * *

Я закрыл за собой дверь, привычным жестом отключил внешнее прослушивание и кивнул в сторону генерала. Он стоял у окна с сигарой, глядя куда-то в темнеющее небо, будто пытался разглядеть, откуда именно дует ветер.

— «Друг» только что подтвердил: Харди прибыл. Настоящее имя нигде не фигурирует, но привязка к внешним маршрутам и протоколам дипломатической защиты однозначно указывает — это тот самый Харди из отдела «спецопераций» ЦРУ. Явился как культурный советник при миссии. Прямо по классике.

— Вот сволочи, — выдохнул Измайлов и стряхнул пепел в чашку с водой. — Мы его однажды чуть не прихлопнули в Гвинее!

— Очень даже помню тот ваш рассказ. Но теперь он у нас дома. «Друг» уже отследил первые сигналы — зашифрованные микропакеты по линии швейцарского дипканала. Логично предположить, что их штаб-квартира — именно посольство Швейцарии. Всё чисто, удобно и под флагом нейтралитета.

— Ага. Значит, работать будем именно там, — генерал повернулся ко мне. — Готов предложить план?

Я присел на краешек стола и развернул перед ним голограмму с помощью коммуникатора. На ней была трёхмерная модель всего швейцарского посольства: здание, внутренний двор, серверная и — самое интересное — вентиляционная шахта, ведущая в офисное крыло, где сидят «культурные» товарищи.

— Вот эта точка, — я увеличил проекцию, — центральный узел кондиционирования. Там можно оставить шесть «Мух» в дежурном режиме. Сетка защищена, но если направить микродрон в момент запуска внешней системы фильтрации — проникновение практически гарантировано. Ни звука, ни отражения.

— А электромагнитная защита? — уточнил Измайлов, прищурившись.

— Преодолимо. «Друг» синхронизирует сброс с резонансом штатного питающего блока — это создаст микроскачок, который «Муха» сможет использовать как щель. Остальное — дело техники. Они будут вести прослушку и записывать кино в цвете и с качественным звуком. Передача, через буферный ретранслятор в машине кубинского технического персонала. У швейцарцев каждое утро приезжает микробус из хозотдела. Мы уже заменили один из вентиляторов его генератора на пассивную приёмную антенну.

— И ты всё это уже успел подготовить?

— «Друг» не теряет времени. А я, как видишь, просто делаю домашку. Останется лишь синхронизировать наши действия с работой посольской охраны. Возможно, понадобится помощь от кубинцев — чисто визуальная отвлекашка в нужный для нас момент.

— Решим, — кивнул генерал. — Главное — чтобы эти американские павлины не поняли, что они под куполом. А когда «Мухи» принесут нам имя, цель и схему — тогда и будем действовать.

Он встал, прошёлся по комнате, откинул край шторы и глянул на сад.

— Хорошо работаешь, Костя. Не зря я тебя сюда перекинул. Швейцария — это не просто канал. Это труба, по которой сейчас идут сигналы войны. И если мы её возьмем под полный контроль, то у них случится настоящая дипломатическая паника.

— Главное — чтоб паника случилась у них, а не у нас.

Мы переглянулись. Он кивнул. И я понял: в эту партию мы снова играем белыми.

* * *

Вашингтон, Госдеп США.

Зал Situation Room.

Срочное совещание

— Может, не платить? — подал голос третий заместитель секретаря.

— Мы не можем. Они поймали наших людей с оборудованием для активной разведки. Нам же, их же и вернули. Через швейцарцев. В пакетах с надписью «пациенты». Если они сольют, кто они такие, и чем они занимались на их территории — у нас будет международный скандал.

— Так что вы предлагаете? — зловеще поинтересовался старший представитель Совета нацбезопасности.

— Заплатить? — предложил кто-то очень тихо.

После этого тихого слова наступила громкая пауза.

И тут донесся голос из угла. Мягкий, с сарказмом, как удар по клавишам старого рояля.

— Господа… а у нас вообще есть столько бумаги и краски, чтобы напечатать четыре с половиной ярда, не вызвав подозрений у наших же банков?

После этого комната замерла.

А затем — смех. Горький. Нервный. Очень американский.

— Тогда, — хмыкнул начальник управления Карибских операций, — заплатим бензином. Или кукурузой. Или… типа забудем где-то… Только побыстрее. Пока они не передумали.

— Зачем усложнять? Каждый день на Гуантанамо летают наши «Геркулесы». Затем пара армейских грузовиков выедет за ворота и потеряются…

Глава 22

— Ты хочешь сказать, что они выставили нам счёт? — директор военной разведки тихо, но с нарастающей злостью переспрашивал своего заместителя.

— Да. И не в песо, и не в боливарах, в долларах. Не официально, через Швейцарию.

— Прекрасно… — тяжело вздохнул трехзвездный генерал, встал и закрыл дверь. В комнате, в стиле «всё деревянное, кроме нервов» осталась трое.

— Сейчас они уверены, что у них вечный козырь. Мы потеряли этих двух идиотов. Нас не просто раскусили — нас взяли за причинное место, и теперь его сжимают, спокойно и уточняя сумму, спрашивают сжать наши яйца еще или хватит. В ЦРУ никогда не было по настоящему крепких парней!

— Да мы же можем… — начал третий военный — руководитель разведки корпуса морской пехоты, но директор жестом его остановил.

— Нет, не можем. Эти двое уже были в Гуантанамо, их «отпустили» за забор, где они попали под раздачу, а теперь их вернули на колясках и с пустыми глазами. Их уже выпотрошили. И не под препаратами — а под чем-то, чего у нас нет. И из какой области это — нам пока совсем не понятно!

— Кубинцы так не работают… — пробормотал морпех.