Бал кинжалов. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

на девушку странный взгляд, словно впервые ее увидела. Помолчав немного, она заявила:

— А вы сообразительней, чем я думала.

— Вы мне льстите, мадемуазель. Должна я вас поблагодарить за доброе мнение?

— Если хотите, но постарайтесь, чтобы никто не заметил вашей смышлености. Особенно Ее Величество королева. В окружении вашей крестной безопаснее слыть дурочкой, чем умницей.

— Вы уже сообщили мне, что королева меня не любит, так что я ничего не могу испортить...

— Может, и так... Но главное, что терпеть она вас будет совсем недолго. Итак, здесь вы пробудете до вашей свадьбы. Располагайтесь. Сейчас слуги принесут ваши сундуки, а потом вам подадут завтрак, потому что вам не позволено выходить отсюда. И очень скоро вас навестит сама королева.

С этими словами мадемуазель дю Тийе удалилась, громко шурша платьем из тафты. Но упреки с жалобами полились рекой:

— И это называется гостеприимством государыни? Две комнаты, две кровати и больше никакой мебели? Конечно, когда эти конурки заставят сундуками, выйти мы отсюда не сможем! Нам придется между ними на цыпочках пробираться!

Вполне возможно, донна Гонория была на этот раз права, но Лоренце, усталой, словно она бегом обежала весь Париж, не хотелось вступать в разговоры, и она сухо уронила:

— Я бы с удовольствием вернулась в посольство и освободила бы для вас место, но увы!

— Если вы предлагаете вернуться туда мне, то я ни за что не отправлюсь в эту жалкую крысиную нору! Но я не премину поговорить с самой королевой. Эта дама, не знаю, уж как ее там...

— Мадемуазель дю Тийе.

— Пусть будет дю Тийе. Так вот эта дю Тийе исполнила все распоряжения Ее Величества хуже некуда!

Донна Гонория ругала слуг за нерадивость до тех пор, пока не принесли завтрак. Едой она тоже осталась недовольна и нашла, что ее слишком мало. Что, впрочем, было правдой, так как завтрак был рассчитан на одну персону. Но поскольку у Лоренцы совсем не было аппетита, ее тетушка смогла основательно подкрепиться, копя силы для визита августейшей особы. Так что, когда дверь открылась и на пороге появилась объемистая фигура Марии де Медичи, донна Гонория, не теряя ни секунды, бросилась ей в ноги.

— Ах, мадам! Ах, Ваше Величество! Как добра королева, соизволив прийти к нам! Ее Величество своими глазами убедится, какими ничтожествами нас сочли, как дурно и недостойно выполнили ее распоряжения! Осмелиться стеснить нас в этих жалких двух комнатах!..

Большие голубые глаза королевы остановились на донне Гонории с откровенной неприязнью.

— Ну так возвращайтесь туда, откуда приехали! Во дворец вас никто не приглашал!

— Но я...

— Выйдите отсюда. Вы загораживаете мне свет! Где ты, Лоренца?

— Здесь, Ваше Величество, — отозвалась молодая девушка, выходя из-за полога кровати.

— Я желаю, чтобы на моих глазах достали содержимое твоих сундуков! Мне нужно убедиться, что у тебя есть все необходимое и ты будешь достойно выглядеть на венчании и свадьбе.

— Ее Величеству не о чем беспокоиться. Великая герцогиня Кристина сама наблюдала за приготовлениями к будущей свадьбе, и я полагаю, что у меня ни в чем нет недостатка.

— Вот это мы и проверим! Начинаем! И пусть служанки поторопятся!

Все, что последовало за приказанием, выглядело настоящим кошмаром. Бибиену, Нону и донну Гонорию выставили за дверь, а две камеристки королевы принялись опорожнять сундуки и содержимое огромных дорожных кофров. Лоренца мгновенно сообразила, что речь идет вовсе не о том, хватает ли ей всего необходимого для свадьбы, королева просто-напросто хочет знать, какие богатства прибыли из Флоренции. Каждый наряд был развернут и показан Марии, а она не уставала восхищаться искусством флорентийских мастеров, откровенно сожалея, что не втиснется ни в одно из этих восхитительных платьев. После платьев перешли к ларцам с драгоценностями, которые тоже нужно было как следует рассмотреть. Кроме прекрасных украшений, которые Лоренца получила по наследству от матери, чета великих герцогов одарила ее великолепными подарками перед предстоящей свадьбой с Витторио и не забрала их обратно. Лоренца вернула семье Строцци только кольцо с изумрудом, подаренное ей на обручение, и те украшения, которые подарил ей Витторио.

Осмотр длился не минуту и не две... Мария де Медичи с горящими глазами и трепещущими ноздрями брала одно украшение за другим, любовалась ими, прикладывала к груди ожерелья, примеряла браслеты и кольца. Когда все было внимательно осмотрено, Ее Величество отложило в сторону парюру из розового жемчуга с мелкими бриллиантами, два браслета на правую и левую руки из изумрудов, сапфиров и жемчуга и застежку для накидки в виде букета цветов из разноцветных драгоценных камней.

— Я забираю у тебя эти драгоценности, — преспокойно заявила королева. — Они так хороши, что я хочу иметь точно такие же и отдам ювелиру, чтобы он сделал их копии. Надеюсь, у тебя нет на этот счет возражений. У тебя достаточно красивых вещей, и без этих ты пока обойдешься.

И, не ожидая ответа Лоренцы, у которой горло перехватило от подобной дерзости, — она прекрасно понимала, что если и увидит свои украшения, то только во сне! — королева уложила свою добычу в один из ларчиков, передала его мадемуазель дю Тийе и удалилась, оставив позади себя невероятный беспорядок. На пороге, однако, Ее Величество обернулась.

— Ты будешь обвенчана послезавтра вечером. До этого дня ты не покинешь своих покоев. Тебе будут приносить все, что может тебе понадобиться.

И Ее Величество выплыла вместе со своими придворными дамами, которые продолжали обсуждать наряды Лоренцы, словно побывали на показе мод.

Лоренца осталась наедине с Бибиеной, которая пребывала в ярости, не имея возможности сказать ни единого слова, пока Мария де Медичи самовластно распоряжалась достоянием ее госпожи.

Теперь, цедя сквозь зубы проклятия, она складывала платья, плащи и накидки, нижние рубашки, пояса, чулки и другие всевозможные мелочи женского обихода, наваленные на кровати. Лоренца помогала ей, стараясь обуздать душивший ее гнев. Она ненавидела толстую грубую женщину, которая занимала престол королевы Франции, не имея даже представлений о законах гостеприимства, столь дорогих для сердца каждого благородного флорентийца. И это одна из Медичи!

Когда последний сундук был закрыт, Лоренца сказала:

— Ну что ж, придется подумать, как нам устроиться на ночь. У нас только две кровати, и ты, Бибиена, ляжешь со мной, а донна Гонория с... Но где же донна Гонория? Господь ведает, что я никогда ее не любила, но и она не заслуживает подобного постыдного обращения!

— Я думаю, что она