В авангарде танковых ударов - Вилли Кубек

А здесь 8 человек русских — повернуться негде.

Да и холодина страшная — удивляться нечему: топят сухими стеблями подсолнечника. Так что даже хлеб обжарить не на чем.

Сегодня получил из Трансильвании посылочку, тоже масса нужных вещей, все очень красиво упаковано. Не забывают меня мои квартирные хозяева из Сибиу. Год назад мы вместе отпраздновали Рождество. И снова спасибо тебе, наша полевая почта!

Ложимся впритирку друг к другу, включая и русских. На кровати спят хозяева, муж и жена и двое детей, а на второй — молодая женщина, тоже с двумя детьми.

28 декабря 1941 г.

Подъем в 6 утра, вставать, как всегда после праздников, неохота. Но мы быстро поднимаемся и готовимся перебраться на новое место. Хата, куда предстоит перейти, всего в 150 метрах. Мы с Гердинандом перетаскиваем пожитки, Штабан копается в двигателе — машина никак не хочет завестись. К полудню все готово.

На старое место перебралась канцелярия. А хату, в которую мы сегодня переехали, до нас занимал начальник финчасти.

Наш лейтенант снова наводит уют — ничего не поделаешь, это его конек.

У нас обедают «Опи» и еще лейтенант Фислер. Места достаточно, да и печка получше, вот только и здесь трое русских.

К вечеру хата обретает приятный вид: бумажные шторы на окнах, скамейки, три стола, электрический свет (от аккумулятора), постели тоже приведены в порядок. На ужин баночка рыбных консервов, 6 сигарет и 4 сигариллы. На ночь набил соломой свой брезентовый матрас.

29 декабря 1941 г.

Подъем, как и вчера, в 6 утра. В 7.55 построение около здания бывшей школы. В школе разместились примерно 40 человек из нашей роты.

Наш фельдфебель снова пустился рассуждать о нарушениях дисциплины в период Рождества. Мол, кое-кто нализался до чертиков и так далее. Мы стоим и мерзнем, но, в конце концов, даже фельдфебель устает говорить.

С утра уборка помещений и территории.

Унтер-офицер Арндс из всяких досточек сооружает две кровати. Мы с Кёрбером — уборную, причем с крышей. Вечером стою в охранении.

Сегодня лейтенант Барц сообщает, что назначен комендантом в Покровском, иными словами, завтра с утра мне предстоит упаковывать его вещи.

30 декабря 1941 г.

С 4.30 по 6.30 стою в охранении. Выпало чуточку снега, зато поднялся сильный ветер. Приходится стоять, укрывшись за чем-нибудь.

В 6.30 поднимаю роту, после этого занимаюсь упаковкой имущества лейтенанта Барца и своего. Получаем довольствие из расчета на два дня, включая новогоднее. На троих человек бутылка рома, 3 плитки шоколада, 75 сигарет и 3 банки консервированных сосисок.

Около 9 часов отъезжаем на грузовике в Покровское. В комендатуру назначены унтер-офицер Гербер и еще кто-то из взвода связи.

Еще на пути в Покровское до нас доносится грохот канонады. Проехав 20 километров, прибываем в назначенный пункт, едем сразу в расположение батальона. В расположении 2-й роты сгружаем имущество. Я дожидаюсь в помещении.

К полудню прибывает дизель. Еще час жду, пока он отправится к нашему месту расквартирования. Хочется есть, я уже умял полплитки шоколада.

В конце концов к 15 часам я вместе со всем барахлом на новой квартире. Это небольшая хата.

Лейтенант Барц пока что не прибыл. Унтер-офицер Гербер вместе со связистом занимают хату рядом.

В хате украшаю одну из стен ковриком — ту, где будет наша вешалка для одежды. Потом заправляю для лейтенанта койку.

Русские хозяева угощают меня очень вкусным супом, наедаюсь до отвала. Потом велю им поджарить картошки для нас с лейтенантом, потом выпиваем немного коньяку, пожалованного Барцем.

Освещение — свеча.

31 декабря 1941 г. — 1 января 1942 г.

Новогодние праздники.

Ночью в 12 часов сижу в одиночестве в хате и читаю хронику нашей роты.

Вдруг совершенно неожиданно раздается свист пуль. Что такое? Тут же стрекочет пулемет.

Неужели русские, черт бы их побрал? В дверь испуганно заглядывают заспанные хозяева.

Выскакиваю на улицу — пули свистят, стрельба, в воздух взлетают ракеты.

Неужели и правда село атакуют русские?

Бегу в соседнюю хату, поднимаю солдат. Они тоже понятия не имеют, что происходит.

Бегу снова к себе, натягиваю шинель, хватаю оружие и только после этого до меня доходит, в чем дело.

Отовсюду слышатся крики: «С Новым годом!»

Ну и я за компанию выхватываю пистолет и палю в воздух. Целую обойму сдуру выпускаю.

Стреляют трассирующими и обычными пулями, целыми дисками. Вокруг светло от ракет, как днем.

Так продолжается, наверное, с полчаса. Под финал решают внести свой вклад и наши артиллеристы: прогремело несколько выстрелов из зениток и противотанковых орудий. Потом все стихает.

Вот так я встретил новый, 1942 год на участке фронта у Миуса. Около 2 часов наконец укладываюсь спать.

Поднимаюсь в 8.30 утра, а мой лейтенант продирает глаза только к 11 часам.

В полдень доставляю еду из 3-й роты стрелков-мотоциклистов. Капуста, мясо с подливой, кроме этого, хозяева угощают супом.

Холод собачий — и снега навалило сантиметров 10, не меньше.

После обеда читаю и пишу письма, потом раздобываю немного бензина для лампы. Пока бегал в поисках бензина, чуть не отморозил пальцы. Пришлось оттирать их снегом.

Сплю на тонкой соломенной подстилке — солома, а поверх нее кусок брезента. Хозяйка дала мне маленькую подушку. Укрываюсь тремя одеялами.

2 января 1942 г.

Утром нам проводят телефон. От артиллеристов привожу лошадь. В 11 утра лейтенант Барц едет на ней верхом в комендатуру.

До 14 часов предоставлен самому себе, хозяева приглашают отведать щей. Вечером выдают сливочное масло, искусственный мед, сардины в масле, рисовый суп. Но есть особенно не хочется — русские накормили в обед досыта.

3 января 1942 г.

Сегодня подъем как обычно — в 6.30, к 8 утра все прибрано и готово.

На завтрак хозяева дают сухофрукты.

В комендатуре всегда полно народу, русские полицейские, городской голова, чиновник, разбирающий жалобы и заявления, сами жалобщики и так далее.

Меня же пока никто не трогает, сижу себе пишу письма или читаю. На обед хозяйка поджарила картошку, у меня еще оставался кусок сала — я это сало с собой уже третий месяц таскаю. После обеда лейтенант Барц отправляется к командиру. Уже собрался сесть и писать дневник, как неожиданно трезвонит телефон.

Оказывается, это унтер-офицера Шатца вызвали в Таганрог за дровами для нашей роты. Он должен отправиться туда вместе с двумя солдатами.

Унтер-офицер Штихерт приносит мне посылку из дому и письмо от моего друга В. Цека из Сибиу (Румыния).

Так как телефон звонит непрерывно, прочесть письмо удается только спустя минут двадцать.

В 16 часов получаю довольствие, а пока меня заменяет