Креолка. Тайна аристократки - Сойер Шерил

Жервез положил руки на стол и поджал губы.

— Конечно, я не вправе указывать вам, как управлять семейной собственностью, но поймите: мне небезразлична семья Моргона.

Поль-Арман встал:

— Благодарю вас за обед, Жервез. Вынужден проститься с вами — меня призывают дела коммерции.

Моргон сердился, проезжая по темнеющим улицам, но вскоре успокоился. Он не был уверен ни в чем, что касалось Моргонов, но знал, чего хочет в «Каскадах». Конечно, как правило, не оставляют все имение женщинам, но волю Поля-Армана всегда исполняли на Мартинике. Если Жервез попытается оспорить его завещание, другие плантаторы быстро отправят его следующим кораблем во Францию. Поместье во Франции — дело другое, здесь ему необходимо принять меры безопасности. Лучше всего действительно продать его. Никто не станет противодействовать ему, поскольку сам губернатор провинции поддерживает кооперативные предприятия сеньоров.

Прежде всего следует сменить банкира и прекратить вести дела вместе с Жервезом. Они оба пользуются фирмой «Братья Бертран» и зафрахтовали пару кораблей для работорговли. Это принесло большую выгоду Жервезу благодаря опыту Поля-Армана. Жервез — неблагодарная свинья и не заслуживает, чтобы его принимали во внимание в будущем.

Поль-Арман забыл о Жервезе, когда доехал до квартала возле сахароочистительного завода. Здесь он встретил и содержал свою первую и единственную любовницу много лет назад. Она служила в шляпном магазине, куда он зашел, чтобы купить чепчик для маленькой Люси. Девушка так поразила его, что Моргон подождал ее у магазина и проводил домой. Их связь началась той ночью.

Шляпный магазин был еще здесь, узкий дом, в котором Моргон поселил девушку и где она прожила два года, располагался дальше по улице. Он натянул поводья, проезжая мимо него. В этот момент коренастая женщина вышла из дома, вылила ушат воды и вернулась назад. Моргон остановил лошадь.

Его память вернулась к минувшему. Вот окно ее спальни, прямо над улицей. В доме было много нарядных безделушек, которые она любила, но спальня отличалась простотой: белые занавески, белая кровать, перламутровое распятие на стене. Моргон оставлял на ее имя значительные суммы, но она не была транжирой. Он иногда спрашивал, что она купила. Обычно она отвечала, что сэкономила их.

— Потрать их, ради бога. — Поль-Арман никогда точно не знал, что она делала во время его пребывания на Мартинике. Его поверенный обеспечивал ее всем необходимым. Когда же Моргон приезжал в Нант, все ее время принадлежало только ему.

Однажды он задержался в городе на два месяца. Затем предстояло плыть в Рошфор. Перед разлукой она прижалась к нему так, что Моргон подумал, не полюбила ли она его. Во время их короткой разлуки он страстно желал ее. Порой, беседуя с кем-нибудь, Моргон забывал, о чем говорит и где находится. Он вернулся на день раньше и поскакал через весь город к ее дому. Стоя перед окном, она прощалась с молодым человеком, который вышел на улицу, не заметив Поля-Армана. Ее тонкие руки опирались на подоконник, волосы ниспадали черными волнами через плечо, когда она, склонив голову, улыбалась молодому человеку. Это был Реми, поверенный Моргона. Поль-Арман никогда не видел прежде улыбку на ее лице, сиявшем сейчас доверием и теплом. Ее большие темные глаза сверкали. Заметив Поля-Армана, она побледнела и отпрянула от окна. Он понял все. Охваченный гневом, Поль-Арман взлетел по лестнице. Она закрыла дверь спальни. Вышибая ногой дверь, он удивлялся, что она так боится его. Ведь он постоянно старался доставить ей удовольствие и позволял ей все. Она казалась ему такой прекрасной, что он удовлетворял все ее желания.

Выломав дверь, Поль-Арман вошел. Она стояла у окна и теребила кружевную занавеску. Первым ее побуждением было спрятаться, вторым — солгать.

— Он никогда не прикасался ко мне! — Ее глаза метались от паники, но голос звучал спокойно. — Он говорил со мной, вот и все, мы болтали.

Поль-Арман рассмеялся:

— О чем?

— Он любит меня и хочет жениться на мне.

— Дура, он получил то, что хотел. — Остановившись в нескольких дюймах от нее, Поль-Арман спросил: — Почему?

Она выпустила занавеску и с вызовом посмотрела на него.

— Он нежен со мной.

Пощечина была такой сильной, что девушка пролетела через комнату, стукнулась о кровать и упала. Поль-Арман зарыдал от бессильной ярости. Подавив рыдания, он встал над ней.

Она откинула волосы и плюнула в него. Приподнявшись, она выдержала его взгляд, ожидая, что он снова ударит ее. Поль-Арман не мог двинуться. Ему казалось, будто он что-то убил в ней.

— Я для тебя ничто, — сказала она.

Он бросился бы перед ней на колени, просил бы прощения и сказал бы всю правду о том, что она значила для него, но понимал: уже слишком поздно. Впервые в жизни ударив женщину, Поль-Арман разрушил то, что когда-то бросило их в объятия друг друга. Он помог ей подняться. Она избегала его прикосновений, ее глаза были пусты. Его гнев иссяк, осталась только беспомощность. Не в силах видеть ее холодный взгляд и красный след на ее щеке, Поль-Арман вышел и бросился вниз по лестнице.

Он уволил поверенного, не пожелав выслушать его. Реми не женился на ней, и несколько месяцев спустя, когда деньги кончились, покинул ее. Об этом Поль-Арман услышал во время своего следующего визита в Нант и хотя поклялся себе, что может находиться здесь, не думая о ней, его терзало желание посетить девушку. Когда он все же решился на это, выяснилось, что она покинула Нант. В последующие годы Поль-Арман так и не нашел ее.

Поль-Арман вспоминал ее, направляясь к сахароочистительному заводу, видел ее глаза, когда она, лежа на полу, высказывала ему горькую правду. Он до сих пор раскаивался в том, что ударил ее, но это было не единственным его огорчением. Только люди, подобные Жервезу, полагают, что их жизнь пойдет точно по плану и всем остальным придется ежедневно расплачиваться за свои промахи. Поль-Арман подумал о своем последнем просчете. Если бы ему не пришло в голову продать Айшу, ни она, ни Жозеф не убежали бы и он по-прежнему пользовался бы расположением Лори. Теперь, потеряв дочь, она питала к нему ненависть.

Ему не удавалось осмыслить события той дьявольской ночи до тех пор, пока через два дня Мели и ее отец не рассказали о плане Жозефа и Айши убежать на корабле. Велев прекратить поиски в горах, Поль-Арман сообщил Лори, что, вероятно, ее дочь утонула. Лори резко похудела и осунулась, и он ожидал, что она вот-вот сляжет и умрет, но союз с семьей Романы оживил ее. Тело Жозефа протащили через поле с сахарным тростником на веревке и положили в назидание другим на главном дворе. На третий день Поль-Арман приехал похоронить Жозефа. Он вздрогнул при воспоминании об окровавленных, покрытых грязью останках, над которыми вились мухи.

Его управляющие выказывали неудовольство, но для Поля-Армана этот труп означал зря потраченные деньги и некомпетентность, за что в значительной мере нес ответственность он сам. Он не показывался никому несколько дней, после чего с облегчением уехал из «Каскадов» и занялся делами во Франции.

Когда Поль-Арман ушел, Жервез налил себе стакан вина и снова сел за стол. Его кузен позорил имя их семьи. Беспринципный стяжатель, не понимавший, что должен делать в соответствии со своим происхождением. Жервез закрыл глаза и возблагодарил небо за то, что Поль-Арман не заметил его удивления и неудовольствия. У Жервеза давно уже созрел план. У него было множество каналов, по которым к нему стекалась информация о делах кузена. Если Поль-Арман начнет скрытничать, как предполагал Жервез после сегодняшней ссоры, сам он усилит бдительность.

Жервез пригласил Поля-Армана к обеду, желая угодить ему, поскольку располагал сведениями о сбежавшей рабыне. Сцена у Бертрана заинтриговала его, а вскоре после этого он услышал о мальчишке гораздо больше от офицеров с корабля «Сен-Жан Баптист». Весьма важное сообщение сделал его грум, спасенный от неминуемой смерти мясником, владельцем магазина, в котором грума чуть не повесили. Из слов его стало очевидно, что необычный месье Шарль — молодая женщина. Он знал, что она направлялась в Париж через Орлеан. В конце концов она объявится в филиале банка «Братья Бертран», поэтому Жервез без всяких хлопот выследит ее.