Когда заплачет розовый фламинго - Ольга Геннадьевна Володарская

Сережей раньше… С этим замечательным мужчиной, умницей, красавцем, отличным любовником и приятным собеседником…

– Что не так? – недоумевала Стелла. Она оставалась лучшей подругой Лизы, хоть и жила теперь в Германии. – У Сережи выявился недостаток, который перечеркивает все достоинства?

– Можно и так сказать. Мой муж почти идеален, но не любим.

Они связывались по скайпу, недавно появившемуся в России, и качество передачи данных было так себе, но все же лучше, чем по телефону разговаривать: видны эмоции.

– Ты же говорила, что чувства есть, – напомнила Стелла.

– Я убедила себя в этом. Но сейчас, пожив с Сережей, я понимаю, что он чужой мне.

– Ты родила от него детей! – Разговор состоялся, когда мальчишкам исполнилось полгода.

– И несказанно этому рада. Но мое материнство не пошло на пользу нашим отношениям. Сережа недоволен тем, что я все свое время уделяю детям. Он требует внимания, заботы, будто не муж, а еще один мой ребенок, старшенький…

– Это нормально.

– И отец так говорит. Да и умом я все понимаю, но ничего не могу с собой поделать! Сережа меня раздражает по мелочам. Не так ест, спит, машину водит. С детьми вообще не умеет обращаться!

– Потому что ты ему не даешь ими заниматься. Гонишь, говоришь «я сама».

– Жаловался уже?

– Делился, – поправила ее Стелла. – И знаешь, что я ему посоветовала? – Лиза пожала плечами. – Записаться к семейному психологу. Тут, в Германии, все ходят к мозгоправам. И каждый член семьи в отдельности, и вместе: муж с женой, мать с сыном, брат с сестрой. Вам тоже не помешает.

– Мне не нужен психолог, чтобы понять причину нашего разлада. Я не люблю Сережу, он это чувствует и от бессилия становится невыносимым.

– Только не вздумай с ним разводиться!

– И не собираюсь. Но идти на поводу у мужа тоже не буду. Не нравится, что я растворилась в материнстве, – пусть уходит.

– Он не сделает этого, он же ответственный. И, в отличие от тебя, любящий. – Подруга искренне беспокоилась об их паре, это было видно по ее лицу. – Надеюсь, у вас все наладится. Главное – пережить этот сложный период…

Они его пережили. И более или менее наладили отношения. Можно сказать, сдружились. Со стороны же выглядели идеальной семьей. Все закончилось, когда Сережа разлюбил. Пацаны тогда в первый класс пошли. Родители стояли на торжественной линейке, с гордостью смотрели на своих рослых и симпатичных детей в модных пиджачках, Лиза роняла слезы умиления, а Сережа не испытывал желания ее обнимать, держать за руку. Это странно, потому что подобные моменты сближают, подумал он, после чего выдал:

– Я кое с кем встречаюсь.

– Сегодня? – Лиза не сразу поняла, о чем он. – Но мы же хотели все вместе поехать после школы в парк…

– В моей жизни появилась женщина, – изменил формулировку он. – Пока между нами нет ничего серьезного, но я хотел бы попробовать построить новые отношения, коль старые не удались. – Сережа внимательно посмотрел на жену. – С последним ты не будешь спорить?

Она не стала, вместо этого спросила:

– Ты влюблен в нее?

– Да.

– Значит, ко мне ты чувств больше не испытываешь, – констатировала Лиза.

– Я устал играть в одни ворота, вот и позволил себе увлечение. Оно не переросло бы во что-то большее, если бы сейчас, когда мы провожаем наших детей первый раз в первый класс, я понял, что мы не только их родители, но и крепкая пара. Вот только мы каждый сам по себе! А нам всего лишь около тридцати (тебе чуть меньше, мне – больше), вся жизнь впереди…

Он еще что-то говорил, а Лиза кивала. Ей бы расстраиваться из-за того, что ее разлюбили, что рушится семья, что предстоит серьезный разговор с отцом, сыновьями, общими друзьями, развод, раздел имущества и много чего еще… Но Лиза внутренне улыбалась, чувствуя облегчение. Скоро она избавится от ненавистных семейных уз! Еще и виноватой в этом не останется, ведь это Сережа все испортил, он завел любовницу, а она ни разу ему не изменила. К ней вообще не придраться. Идеальная жена. И тоже с одним лишь недостатком – нелюбящая…

Нелюбящей и нелюбимому не построить крепких отношений! Но они попытались.

…Развелись Лиза и Сережа без особых проблем. Он снова женился. Но и этот брак долго не просуществовал. Новая супруга оказалась корыстной. Думала, богача отхватила, но у Сережи, кроме крутой тачки, ничегошеньки нет, и на квартиру и загородный дом нужно с нуля зарабатывать, потому что вся недвижимость записана на бывшего свекра и жену. Когда рухнул и этот брак, отец Вячика и Славы уехал в Германию. Лиза, получив наконец высшее образование – теперь экономическое, – занялась косметическим бизнесом. Подаривший его ей отец переехал в Астрахань. Звал и дочь с внуками, но та помнила зарок, который дала себе, и в город, где несколько раз умирала, не совалась…

До тех пор, пока в нем не умер ее папа!

Часть вторая

Глава 1

Он ехал и улыбался…

Как дурачок!

– Братан, здоро́во! – услышал окрик и обернулся на голос. Из машины, двигающейся в соседнем ряду, ему махал парень. – Ты чего тут, а не на турбазе? Тебя там все ждут с катером, ты ж обещал девочек покатать!

– Я не тот, за кого ты меня принимаешь, – ответил ему Вячик.

– Славян, ты че?

– Я его брат.

– В натуре? Близнец, что ли? И как тебя звать?

– Вова, – зачем-то соврал он.

– Давай с нами?

– Не, у меня дела. Но спасибо за приглашение! – И дал по газам.

Брат присвоил его второе, сокращенное имя, и теперь ничего не исправить. В Астрахани уж точно!

Вячеслав начал называть себя Славой еще в вузе. Вячик – это смешно, нелепо, по-детски, но он не против, когда его так называют домашние. Брат же взял себе Стаса, но был этим недоволен.

– Почему мне вечно достаются объедки? – бурчал он. – Отец мечтал о сыне по имени Вячеслав, что означает «самый славный», и дал его первенцу. Я всего на десять минут опоздал и получил Станислава. Тоже типа шикарно, а я был бы рад банальному, по папиному мнению, Сереже или Диме.

– Я предлагал тебе поменяться именами. Никто бы не заметил разницы.

– Поздно предложил, матушка уже научилась нас различать. Да и что Вячик, что Стасик – одна фигня. Не сокращенные имена, а клички для насекомых. Думал, вырасту – стану Славой, так нет, ты меня опередил!

– Мое имя только так сокращается.

– Поэтому я по-прежнему таракан. Только уже не мадагаскарский.

Вспомнив о