Наследник огня и пепла. Том V. Кровь и дороги - Владислав Добрый

пришлось встать на стул, чтобы дотянуться рукой ему до подбородка. В прорезях маски было темно. Я не видел даже белков глаз. Площадка на верху башни была не больше пары метров шириной и он занимал её почти всю. Я остановился на последних ступеньках лестницы и сказал:

— Почему лестница идет слева направо? Надо ведь наоборот, тогда стена башни будет справа, со стороны вооруженной руки. Это будет мешать нападающим, — у меня было странное чувство. Как будто я был не совсем я. Сейчас я знал больше, понимал глубже. Как тогда когда я во сне убегал от зеленой богине и нашел странный пруд. Вот и сейчас я знал, что стоящий передо мной воин опасен. Но не для меня. Потому что я ему нужен. А ещё мне всегда нравилось его бесить. — Ты же знал, что я приду. Мог бы хоть чайник поставить.

— Это твой сон, — ответил гигант голосом как из бочки. — Тебя и нужно спросить.

— Ты тут совсем забронзовел… — я почти назвал его имя. Оно, как говорят, «вертелось на языке». Так бывает, когда неожиданно забываешь слово. Вот-вот вспомнишь, но не сейчас. Я немного растерялся. От этого будто слегка проснулся, став чуть больше самим собой. И у меня появились вопросы. — Ты ведь тот старик в лодке?

— Ты так и не вспомнил себя? — возмущенно пророкотал гигант. А его маска, до того изображавшая бесстрастность, вдруг превратился в оскаленное в злобе лицо Впрочем, тут же вернулась в первоначальное состояние. — Чем ты занимался все это время? Почему ты не восстановил силы? Зачем ты возишься со смертными?

— Смертными? — вдруг почувствовал я возмущение. — То есть такими же, как мы?

— Мы уже давно не такие. Хоть я иногда и скорблю о них, — вздохнул гигант. И на его маске появилась хрустальная слеза. — Мы не они. Но мы всё ещё нужны им. Даже сейчас ты это чувствуешь. Хоть однажды ты и сбежал от своего долга. И до сих пор противишься своей судьбе.

— Эм… Слушай, напомни, какой судьбе? — меня этот разговор начинал порядком раздражать. Я будто все сильнее просыпался, становясь даже не Магном Итвисом, в которого я вселился, а самим собой. — И вообще, больше конкретики. Знаешь, целеполагание это половина успеха.

Гигант долго смотрел на меня. Я не выдержал этой трудной паузы и спросил первым:

— Кто ты?

Гигант снял шлем, под которым оказалось лицо старика с длинной бородой и волосами. Седые волосы, глубокие морщины и пронзительный взгляд выцветших от старости глаз.

— Один из Магистров. Как и ты, — ответил он нормальным голосом.

— Ладно, — протянул я. — Кто такие Магистры? И если ты ответишь что это мы, я тебя вниз столкну.

Гигант неожиданно захохотал. Хохот бил по ушам как близкие выстрелы из пулемета. Мне показалось, что башня под нами закачалась.

— Верю, ты сможешь. Мы те, кто создали Империю. Мы те, кто смог обмануть смерть но не смогли обмануть вечность. Мы сковали Архонтов и украли силу богов. Мы вечные хранители людей. Ты всё это однажды вспомнишь, магистр. Не в этой жизни, так в следующей. Главное, что я вернул тебя в этот мир. Как видишь, тут есть чем заняться.

— Что случилось с Империей? — спросил я, ухватившись за знакомое слово.

— То, что случается со всеми империями. Она рухнула под собственным весом. Кто-то из магистров стал богом, или ему так хочется думать. Кто-то бежал, как ты, в другие миры. Кто-то забыл себя или был пленен. А я стал привратником у Трона, — гигант неожиданно хмыкнул. — Иногда являюсь людям во снах. Вот как сейчас. Но для этого мне нужно специальное место. И время.

Место… Я вспомнил где я уснул.

— Эта зеленая богиня, кто она? — спросил я.

— Разве она тебе не рассказала? — удивился гигант. — Она жалуется на Императора каждому, кто может услышать.

— Значит она сказала правду. Император предал её? — спросил я. Ветер вокруг как будто начал подниматься.

— Только ту, что выгодна ей. Она готовила переворот, но мы ударили первыми. Вот только не сумели её пленить сразу. И она умудрилась сотворить что-то поистине ужасное, дав начало чуме нежити, — гигант посмотрел на клубящийся вокруг туман. — Зря ты вспомнил о ней. Ты ведь вошел в сны через её место силы. Она наверняка почует разговор о себе.

— Она хочет призвать чудовище, — заторопился я. — С помощью сердца вампира.

— Не призвать, а оживить, — поправил меня старик. За время нашего разговора он постепенно терял в росте, а его броня превращалась в обычную одежду. Он прищурился. — Я думал ты бежишь от своей судьбы, но ты попросту все забыл. Я не могу рассказать тебе в двух словах, сны слишком мало подходят для этого. Тебе будет казаться, что ты вспомнил, но проснувшись твоя память снова будет скрыта. Остается только ждать… Хотя…

Старик, который теперь был одет в что-то вроде римской тоги — пафосно обернутую вокруг него занавеску. Только не белую и фиолетовую с золотыми узорами по краям, повернулся ко мне спиной и достал из книжного шкафа толстый фолиант. Я пропусти момент, когда появился шкаф. Сейчас мой загадочный собеседник был почти нормального роста, выше меня не больше чем на голову. А фолиант был размером с него. Он без всякого труда придерживал обитую бронзой книгу кончиками пальцев, открыл её. И показал мне. Листы внутри были из золота.

— Запомни вот это, — сказал старик. — Образы