Железная скорлупа - Алексей Игнатушин

«Дурак, дверь!»

Инконню прокрался к двери в сплетении плюща, боязливо заглянул в щелку. Спина девушки маячила перед глазами, удалялась. Рыцарь подождал, вошел через вход для прислуги. Очарование сказочного сада ослепило.

Сад дышал вечной весной, юностью, пьяня ароматом счастливой жизни. Бутоны цветов светились, будто звезды. В изумрудной листве деревьев желтели плоды, на ветках пели диковинные птицы с кричаще-ярким оперением. Кусты аккуратно пострижены, дорожки посыпаны золотистым песком. Ни одна снежинка не осмелилась нарушить благость растительной красоты. Вдалеке мягко журчал фонтан.

На низкой толстой ветке в гнезде нагло топталась грязная ворона, невесть как залетевшая в волшебный сад. Птица стремительно клюнула — и в гнезде шумно лопнула скорлупа. Ворона противно застрекотала, захлебываясь, глотала содержимое.

Инконню махнул рукой, но ворона, пригнувшись, стала жрать еще торопливей. Рыцарь разглядел в гнезде жемчужные голыши, пару раздолбанных и золотистый трупик. С сердитым выдохом стиснул воронью голову — кричащий комок, теряя перья, улетел в кусты.

Рыцарь грустно уставился на разоренное гнездо. Неподалеку на ветку опустилась золотая птица с лебединой шеей и странно коротким клювом, крикнула недовольно. Рыцарь, внутренне усмехаясь, выставил руки, отошел. За спиной плакала странная птица.

Сердце застыло, грудь пронзила острая боль, в глазах почернело. Рыцарь зашатался, упал. Шлем сполз с головы, раздавив грозди волдырей, и тропинку обезобразила лужица гнили.

«И надо же такому случиться, когда до цели осталось чуть-чуть! — завопил рыцарь мысленно. — Пусть хоть мой труп испортит им настроение!»

Птицы озадаченно смолкли, глядя на корчи человека в грязном супервесте и броне. Зашумели крылья, в лицо слепнущего рыцаря ударила воздушная волна пополам с песчинками.

Рыцарь из последних сил приподнял голову, перед расплывшимся взором возникла золотая птица с лебединой шеей. От прекрасного существа веяло теплотой и доброй силой. Инконню усмехнулся:

— Деток ваших спас, сэр птиц, а себя — нет.

Птица взглянула печально, клюв раскрыла в скорбном крике. Инконню закрыл глаза, и начался долгий полет в холодную бездну.

Будто теплая ладонь удержала полет, бережно баюкая, вытащила на гранитную плиту. Рыцаря омыло прохладной волной, тяжесть болезненной грязи медленно покидала тело. Инконню будто наяву увидел черные сгустки, сочащиеся через поры кожи.

Радостный стук сердца совпал с победным криком птицы, и в глаза юноши ударило золотое сияние. Грудь разрывал прилив восторга. Рыцарь поднялся на колени, содрагаясь от ощущения здоровья, очищенным взглядом прикипел к птице.

— Каладриус! — вскричал рыцарь. — Благодарю, прекрасный Каладриус!

Птица мелодично запела, унеслась в серое небо. Рыцарь глядел ей вслед, его прекрасное лицо светилось. Птица с лебединой шеей исчезла в серебряных облаках. Желтый луч победно ударил в землю.

Издалека донесся прекрасный крик Каладриуса — великолепной птицы, способной исцелить раны, унести болезнь к солнцу. Но в равной мере способной равнодушно смотреть на смерть.

Инконню, стоя на коленях, плакал от восторга.

Глава пятая

Бурная радость иссякла. Призыв к осторожности подстегнул спрятаться за клумбой от любопытного взгляда служанки, привлеченной шумом. Инконню отсчитывал мгновения, и вот стукнула дверь, он осторожно выглянул из-за клумбы и довольно улыбнулся.

Высыпал песок из шлема, нахлобучил его, мягко зашуршал сапогами по дорожке. На крыльце входа для прислуги стояли плетеные корзины, полные плодов, рыбы, и пузатые кувшины, похожие на ряды стражи.

Инконню прижал ухо к двери, услышал смех и звон посуды, затем почуял запах жареного мяса. Мысль причинить вред служанкам ужаснула. Рыцарь задумчиво оглядел корзины с продуктами, взглядом скользнул по дорожке сада, прильнувшего к каменной стене.

От удара фрукты покатились по тропке, затерялись в кустах, рыба влажно плюхнулась на песок, дребезг кувшинов прервал очаровательную песню сада. Рыцарь шмыгнул за ближайший куст.

Дверь с противным стуком грянулась о стену, раздались рассерженные женские голоса.

— Опять феи шалят. Сколько можно?!

Сквозь прорехи в листве рыцарь разглядел прекрасных служанок, выбежавших из кухни и грустно взиравших на учиненное безобразие. Вздыхая, они принялись собирать продукты.

Инконню, не дыша, взошел на крыльцо, безумным взглядом ухватил простор помещения, горы посуды, горящие плиты. Густые запахи сшибали с ног.

Прячась в клубах ароматного пара, рыцарь подобрался к входу в замковый коридор. Девушки сзади продолжили переговариваться, и он, забыв осторожность, рывком отворил дверь.

Коридор был пуст: настенные факелы горели ровно, легко потрескивая, стены украшали гобелены с живописными сценами из жизни Дивного народа. Рыцарь замялся, не зная, в какую сторону пойти, решив, что налево упрется в дверь винного подвала, двинулся направо.

«Ни одного стража, — подумал с удивлением. — Слишком беспечны или их мало? А с потерей рыцарского отряда еще меньше», — подумал со смесью злобного удовлетворения и печали.

И у них есть рыцари, знать бы, чем отличаются?

Коридор уперся в дверь. Рыцарь глянул в щелку, замер: в комнате, по всей видимости, жила челядь, на кроватях лежали спящие девушки, и от их красоты захватило дух.

«Дьявол привлекателен, — подумал он, в голову назойливо лезли воспоминания о ночи, проведенной в деревне. — Да не поддамся на крючки плотского довольства. Ну, не сейчас, по крайней мере».

Рыцарь вошел в спальную, впился взглядом в дверь на противоположном конце комнаты.

«Неужели нельзя шить одеяла из плотной ткани? Проклятье! Я рыцарь, я рыцарь, рыцарь…»

Прелестная служанка зашевелилась, личико исказила гримаска.

— Брондина, опять не закрыла дверь? — пробормотала она сонно. — Что за ужасный запах?

Рыцарь замер.

— Брондина, подай куклу, — пробормотала девушка, поворачиваясь спиной.

«Какую куклу? — подумал смятенно. — В таком возрасте».

Под кроватью виднелась крошечная ручка. Рыцарь поспешно нагнулся, гоня волны плохого запаха, схватил грязной перчаткой искусно сшитого человечка в яркой одежде, круглой шапочке, с пуговками-глазками. Сдул грязь и протянул куклу девушке. Едва коснулся спины, как девушка повернулась, сонно причмокнув, полупрозрачное одеяло соскользнуло с груди.

Инконню задохнулся, дрожащей рукой сунул куклу в тонкие руки, а взглядом прикипел к снежно-чистой груди с ярко-красными умбонами сосков.