Голубая моя планета - Герман Титов

Чтобы узнать ближе, что это такое - космос и с чем его едят, я зарылся в труды Циолковского, Цандера, перечитал массу книг но астрономии и научно-фантастических романов, в которых рассказывалось о полетах на Луну, Венеру и на другие реальные и выдуманные планеты Галактики.

Появление дома книг К. Э. Циолковского, газет и журналов о первых спутниках и мои, как мне казалось, случайные разговоры на космическую тему с Тамарой настроили ее на тревожный лад. Я понимал ее тревогу. Мы только что поженились, только начали класть первые кирпичики в огромное здание семейной жизни, перспектива была обнадеживающей, на службе ко мне относились хорошо, летал я, судя по всему, не хуже других - словом, здесь, в полку, все было ясно.

Тамара, как и все жены летчиков, волновалась за исход каждого нашего летного дня. Это беспокойство вполне понятно: ведь полет на современном истребителе, на больших высотах, огромных скоростях, особенно в сложных метеоусловиях или ночью, сопряжен порой с неожиданностями. Иногда складываются сложные ситуации, которые в специальном разделе наставлений озаглавлены «Особые случаи полета». В таких «особых случаях» исход всецело решают умение, мастерство и находчивость летчика.

А тут шла речь о подготовке к полетам в космос - в неизведанный, таинственный мир. Здесь поводов для волнений было еще больше. Словом, совет старшего товарища поговорить о будущей профессии с женой оказался очень кстати. Тамара, поняв все то, что связано с таким довольно крутым поворотом в нашей жизни, и единожды согласившись, не только не отговаривала меня от избранного пути, а, наоборот, поддерживала, вселяла бодрость, уверенность в успехе. С чувством готовности к новым, неизведанным путям я ждал решения командования.

В мечтах я уже был где-то во Вселенной, а вызова все еще не было. Иногда мне казалось, что я в каком-то бреду выдумал все это сам, что не было никакого врача, никакого разговора с ним. А посоветоваться с кем-нибудь, поделиться своим волнением не мог: врач предупредил, что наш разговор не для широкой публики. Лучше бы он и не приезжал, этот доктор!

Подошел срок отпуска. Мы уехали на Алтай.

Я давно не был в родном доме, давно не видел отца и мать, сестренку Земфиру. Но, кажется, никогда так не торопился обратно в часть, как в тот раз. Когда вернулся, сразу же помчался в штаб.

- Был вызов?

- Был, да тебя не было. Бумагу вернули в штаб.

Сейчас трудно вспомнить, сколько раз я надоедал своим врачам, сколько раз обивал пороги их кабинетов, пока все-таки не нашел бумагу и не выехал в Москву.

Адрес был обозначен на вызове, и я очень скоро отыскал небольшой особняк, где разместилось это новое и таинственное для меня учреждение.

В приемной главного врача толпились летчики. Они все были примерно моих лет.

- Вам кого? - строго спросил меня специалист.

- Вас.

- По какому вопросу?

- По космическому. - Я протянул вызов. Он прочитал, улыбнулся.

- Вы не особенно спешили с приездом. Так долго решали?

- Как раз наоборот. Решил сразу, но ваш вызов искал по разным канцеляриям недели три. И вот - нашел...

- Ну что ж, будем смотреть. Вот вам направление в госпиталь.

- Зачем в госпиталь? - удивился я.- Я ведь здоров.

- Потому-то мы вас и вызвали...

Я думал, что медицинская комиссия будет похожа на обычную полковую комиссию. Врачи простукают и прослушают грудную клетку, пощупают суставы, пару раз попросят подуть в измеритель активного объема легких, заставят угадывать цифры на табличках, читать путаные слова, напечатанные мелким шрифтом, и потом напишут на медицинской карте свое непререкаемое «годен» или «нет» - и на том делу конец. Здесь оказалось все значительно сложнее.

Меня положили в госпиталь. Одели в пижаму, дали мягкие шлепанцы и заставили лежать в постели. Обходительные сестры называли больным, и это меня особенно бесило. Бесконечное количество раз вызывали к терапевтам, осматривали, брали анализы, выслушивали сердце, капали под веки какую-то дрянь, от которой зрачки становились, как у вареного судака. Дни шли один за другим. В госпитале здоровому человеку бесконечные процедуры надоедают. Как-то возник у меня с врачом-психологом разговор. Он спросил о самочувствии.

- Поскорее бы отсюда выйти, - ответил я.

- Трудно? Тяжело? - Врач испытующе посмотрел на меня.

- Не то. Просто нудно. Мне, здоровому человеку, лежать в палате, ничего не делая... Сказали бы сразу, годен или нет.

- Вот вы о чем. - Психолог понимающе улыбнулся.

В окно светило солнце, по стоявшим на столе различным приборам и инструментам прыгали веселые зайчики. Врач стал разъяснять, почему необходим строгий отбор людей, намеревающихся отправиться в космос.

- Дорогой мой, - говорил он, - определить степень годности человека, отправляющегося в космос, очень сложно. Мы идем неизведанными путями, и малейший просчет будет непоправим. Надо точно выяснить, как вы переносите различные нагрузки. Это задача со многими неизвестными. Ясно только одно: человек, который полетит в космическом корабле, должен быть здоров. Абсолютно здоров. Так что миритесь с тем, что вам ставят градусник по нескольку раз в день и еще докучают многими другими процедурами.

Надо, - значит, надо. В который раз покорно беру из рук медсестры градусник, зажимаю его под мышкой и углубляюсь в чтение. Подходит медсестра, забирает градусник, смотрит на него и качает головой.

- Что такое?

- Тридцать семь и шесть. Бюллетень с такой температурой выписывают, - отвечает она и идет к врачу-терапевту.

- Постельный режим. Испытания прекратить.

Пришлось лечь, сгонять температуру, изживать насморк. Это тревожило. В голове зашевелилась беспокойная мысль: а вдруг отчислят? Так уже отчислили многих кандидатов. Уехали домой мои товарищи однополчане Олег Чиж и Алексей Нелепа. Терпеливо лечусь.

Выздоровел. Опять процедуры, проверки. Кажется, все обстоит благополучно.

Прошло еще несколько дней. Мне выдают документы, приказывают возвращаться в свою часть, продолжать службу. И ждать решения.

Снова родной полк, встреча с друзьями по службе, полеты на «миге», тренажи, отработка упражнений программы военного летчика 2-го класса.

Еще один вызов в Москву. И вот долгожданное: «Зачислен!»

Вернулся в свой авиагородок, где мы получили новую комнату.

- К новоселью все готово! - радостно встретила меня Тамара.

- Не будет новоселья. А вот проводы придется устроить.

- Зачислили?

- Да.

Прощаюсь с родным полком, с друзьями, ощущаю невольную грусть. Рвусь к интересной большой работе, по жаль расставаться с полком, товарищами по службе.