Только моя - Лоуэлл Элизабет

— Я джакару, помимо всего прочего. По-австралийски — погонщик коров. Там у них применяют вот такие бичи и собак для охраны. — Рейф помолчал, затем прибавил: — Обычно я путешествую один, но подозреваю, что мы едем в одно и то же место, а слишком многие знают о натуральном золоте в вашем кошельке.

Вулф неторопливо кивнул.

— Я тоже обычно путешествую один, но с Джессикой… — Он передернул плечами. — По правде говоря, я бы хотел, чтобы Калеб или Рено были поблизости. Я был бы рад иметь надежного человека за спиной.

— Одного вы имеете.

— Надеюсь, что это так. — Вулф широко улыбнулся. — Взбирайтесь наверх, Рейф Моран, и — добро пожаловать!

Вулф повернулся к мальчику из лавки, который подбежал с инкрустированным золотом ружьем.

— Господи-боже, мистер, я сроду не видал, чтобы вот так стреляли!.. И чтобы вот так бичом, — тараторил парнишка, поворачиваясь к Рейфу. — Тут и в черта можно поверить.

— Лучше верь в бога, — сказал Рейф. — У черта хватает своих слуг.

Вулф выудил неровный золотой самородок из кожаного кошелька.

— Спасибо, что прибежал за мной на конюшню. Если когда-то понадобится помощь, позови Вулфа Лоунтри. Примчусь мигом. Можешь рассчитывать на меня.

Парнишка вспыхнул.

— Не надо платить мне, мистер. Я очень боялся за леди.

— Мы все за нее боимся.

Джессика скользнула взглядом по Вулфу, затем тепло улыбнулась мальчику.

— Дружок! — окликнул его Рейф негромко.

Парнишка оторвал взгляд от Джессики. Рейф бросил ему тяжелую серебряную монету. Тот ловко поймал ее.

— Позаботься, чтобы кто-то прочитал молитву над покойником, — сказал Рейф, указывая кнутом на мертвого мужчину. — Слишком поздно, чтобы исправить, но мне говорили, что бессмертная душа откликается на добро, а наш бог — всепрощающий бог.

— А священник Кормэн говорит по-другому, — пробормотал парнишка, прикидывая на руке вес монеты.

— Выбери священника получше, — сухо посоветовал Рейф. — Жизнь достаточно тяжела и без стервятников в черных рясах, что каркают над тобой.

Парнишка хихикнул:

— Да, сэр.

Новая монета сверкнула в воздухе и снова была поймана; парнишка с широкой улыбкой спрятал ее в карман. Он быстро зашагал по улице по направлению к лавке — он горел желанием рассказать о своем приключении соседям, которые наблюдали за происходящим из-за запертых дверей.

Сиденье фургона качнулось и заскрипело, когда Вулф взгромоздился на него. Джессика подхватила вожжи и кнут, намереваясь, видимо, немедленно пуститься в путь. Вулф поднял черные брови в немом вопросе.

— В салуне были еще люди, — сказала она просто.

Вулф украдкой бросил взгляд на здание, кивнул и начал перезаряжать ружье, одновременно отодвигаясь, чтобы освободить место для Рейфа. Сиденье закачалось и заскрипело, громко жалуясь на то, как ему трудно выдерживать двух громадных мужчин.

— Если вы обращаетесь со стадом хотя бы наполовину так здорово, как с бичом, Кэл решит, что он умер и попал в рай, — сказал Вулф, пока Джессика поворачивала лошадь к конюшне. — У него индейцы и один освобожденный раб ухаживают за табунами, и Рено помогает ему, когда не занят поисками золота, но Кэлу всегда не хватает рабочих рук. Когда придет пора весеннего отела, вы ему будете очень кстати.

— Рено? — Рейф оторвал взгляд от бича, который продолжал с рассеянным видом очищать и скручивать. — Не тот ли это третий человек, который знает Сан-Хуан как свои пять пальцев? Вы и Калеб — двое первых, так мне говорили.

— Рено знает страну лучше меня. Ему знаком каждый уголок… Я подозреваю, что Рено известен вам под другим именем, — сказал Вулф, явно предвкушая удовольствие.

— Разве? — с характерным произношением, растягивая слово, переспросил Рейф.

— Метью Моран, — изрек, словно выстрелил, Вулф.

Было видно, как обрадовался Рейф.

— Мэт? Он жив-здоров? В последнем своем письме он намекал, что попал в какую-то серьезную передрягу.

— У Рено сейчас все отлично… если бы не его дурацкая тяга к золоту.

— Вроде как у меня дурацкая тяга к дальним странам, — широко улыбнулся Рейф. — Ах, черт возьми!.. — Он оборвал себя, вспомнив о присутствии Джессики.

Вулф еле заметно улыбнулся.

— Так бывает со всеми, пока не находится такая жена, как Виллоу.

В воздухе просвистел кнут и щелкнул по крупу буланой, тянущей фургон. Рейф бросил сочувственный взгляд на Джессику.

— Или как ваша жена… Вы очень хорошо правите, мадам.

Вулф прищурился, его лицо утратило расслабленное выражение. Рейф почувствовал, как напрягся человек, сидящий рядом с ним на узком сиденье.

— Дело в том, что бродяга вроде меня, — продолжал Рейф невозмутимым тоном, бросив на Вулфа спокойный взгляд, — может просто любоваться красивыми вещами, не стремясь ими завладеть. Обладание связывает человека по рукам и ногам. Самое красивое для меня — тот восход, которого я еще не видел.

С видимым усилием Вулф преодолел свой гнев. Злиться нелепо — Рейф всего лишь сказал добрые слова о Джессике. Но разумно это или нет — все будет продолжаться до тех пор, пока Джессика не образумится и не согласится на развод, чтобы избавить их обоих от этой двусмысленной ситуации.

А пока что Вулф постоянно пытался сохранить самообладание, но это было все труднее с каждой ночью, с каждым днем, с каждой минутой, проведенной в обществе девушки, которой он никогда не обладал, никогда не будет и не может обладать. Его возбуждение в любую минуту готово было вылиться гневом.

— Вы очень добры, — сказала Джессика Рейфу, также чувствуя напряжение Вулфа. — Но никто не может сравниться с образцом… э-э… с Виллоу. Мне предстоит очень здорово поработать над собой, чтобы стать хорошей женой на западный манер.

Рейф нахмурился.

— Вы слишком деликатно сложены, чтобы переносить все эти трудности.

— У вас есть много общего с моим мужем. Вы оба измеряете силу мышцами.

— По вполне веским причинам, — пробормотал Вулф.

— По необоснованным причинам, — возразила Джессика. — Цветы — нежные, хрупкие и, стало быть, слабые в вашем мужском представлении. Тем не менее я скажу вам, великолепные и сильные мужчины, что буря, которая сокрушает могучий дуб, не страшна фиалкам, живущим у его подножья.

Рейф быстро отвернулся, пытаясь скрыть изумление метким ответом Джессики. Он в раздумье взглянул на Вулфа, покачал головой и доброжелательно улыбнулся.

— Она побила нас, Вулф.

Вулф хмыкнул и в последний раз оглядел грязную улицу. Никого не было видно. Вулф надеялся, что этим все и закончится.

— Я так понимаю, что вы хотите видеть Виллоу? — спросил Вулф, вновь обращаясь к великану-блондину, который смотрел на него с симпатией и нескрываемым удивлением.

— Вообще-то я стал разыскивать Мэта, но услышал об одной леди из Вирджинии, которая поехала в прошлом году на розыски своего, как она называла, «мужа» — Метью Морана, прихватив пять арабских скакунов. — Рейф пожал плечами. — Я подумал, что это могла быть только Вилли. Она — единственная девушка, у которой хватит смелости отправиться одной через дикую страну, чтобы найти брата, которого она не видела несколько лет.

Лицо Вулфа тягчилось, он слегка улыбнулся.

— Это Виллоу… После того как ее отлили, форму разбили и выбросили.

Рейф заметил и тепло в голосе Вулфа, и тень, пробежавшую по лицу Джессики. Он приподнял шляпу, пригладил светлые волосы рукой, рывком водрузил шляпу снова на голову и поинтересовался, насколько ревнив Калеб Блэк.

— Похоже, вы знаете Виллоу достаточно хорошо, — сказал Рейф Вулфу через некоторое время.

— Достаточно хорошо.

— А Кэла?

Лишь сейчас Вулф уловил направление мыслей Рейфа. Он еле заметно улыбнулся.

— Кэл — лучший друг, который когда-либо был у меня. Он такой же большой, как вы, в нем есть что-то от гранитной скалы, он похож на молнию с ружьем, и он любит Виллоу с такой силой и нежностью, которую трудно ожидать от такого сурового человека, как Калеб Блэк.

Рейф приподнял брови.