Только моя - Лоуэлл Элизабет

— Я нисколько не возражаю против разговора о том, чем я здесь занимаюсь, — продолжил Рейф. — Я ожидаю, когда снова откроется путь. Его перекрыло последней бурей. С тех пор я торчу здесь.

— Значит, вы уже успели осмотреть город. Вулф сказал, что мы здесь недолго пробудем.

— Толковый парень ваш муж. Здесь много всякого сброда… Режутся в карты в ожидании открытия пути.

— Если верить тому, что говорит Вулф, им недолго здесь ждать.

— Мне рассказывали, что Вулф Лоунтри знает горы отсюда до Сан-Хуана как свои пять пальцев, — сказал Рейф.

— Меня это не удивляет. Вулф всегда любил эти места. Я слышала, что более диких гор трудно отыскать на свете.

Рейф посмотрел через пыльные окна лавки на горы. Но они отличались от тех, что он видел раньше. Рейф отвел взгляд от окна и повернулся к молодой женщине. В ее зеленых глазах он заметил больше теней, чем следовало бы.

— Вы хотите здесь что-то купить? — поинтересовался он.

— Никоим образом. Вулф покупает, как он говорит, лошадей Монтаны. Они крупные, они смогут преодолеть те снежные заносы, которые встретятся на пути.

Глаза Рейфа расширились, в них отразилась тревога. Он нахмурился.

— То, что к западу отсюда, имеет репутацию очень суровой страны, миссис Лоунтри. Это будет слишком трудно для такой женщины, как вы.

— Вы бывали в Шотландии? — спросила Джессика довольно сурово.

Он покачал головой.

— Приезжайте туда как-нибудь зимой, — продолжала она, — когда штормовые ветры гудят по всему Северу. Вы увидите, как огромные волны бьются о черные заледенелые камни. И овцы, у которых слой шерсти толще вашей руки, замерзают в каменных кошарах. Мужчины замерзают гораздо чаще.

— Вы родились там, — догодался Рейф, увидев, как эти мрачные воспоминания отразились на ее лице, придав не свойственную ему суровость.

— Да.

— Даже если так, мэм. Вы выглядите очень уставшей. И я думаю, что ваш муж ошибается, полагая, что путь скоро откроется. Вы могли бы отоспаться здесь за несколько ночей.

Джессика бодро улыбнулась, хотя знала, что все последующие ночи проведет ничуть не лучше, чем прошлые. После той кошмарной размолвки с Вулфом сон не шел к ней.

Вулф ни на йоту не смягчился. Как ни старалась она быть добрым компаньоном, он обращался с ней как с врагом или, хуже того, с предателем.

— Мой муж уверяет, что путь открыт, — сказала Джессика.

— Он разговаривал с кем-нибудь из золотоискателей?

— Нет. Он вел постоянные наблюдения во время пути от своего… от нашего дома. Когда только что выпавший снег на склонах быстро растаял, он сказал, что путь откроется к тому времени, когда мы будем готовы выехать из Каньон-Сити.

— Он уверен?

Джессика искоса взглянула на Рейфа.

— Вы видели Вулфа. Разве он производит впечатление ненадежного человека?

Покачав головой, Рейф засмеялся, вспомнив потрясающую меткость Вулфа. Преследователи падали, как подкошенные, один за другим, а Вулф продолжал стрелять в том же неумолимом ритме.

— Нет, мэм. Вы вышли замуж за железного человека.

Улыбка Джессики как-то поблекла и исчезла.

— Поймите меня правильно, — продолжал Рейф. — Я не хочу вас обидеть. В дикой стране железный человек — это то, что нужно, будь он муж, брат или друг.

Рейф снова выглянул в окно. Группа мужчин, слонявшихся возле трех салунов на главной улице, сместилась к фургону, на котором поверх мешка с зерном громоздилось дамское седло.

— Мэм, ваш муж в салуне?

— Нет, он очень низкого мнения о здешнем виски.

— Правильный мужчина. Мэт тоже несколько раз предостерегал от него, а также от джина в Юте.

— Мэт?

— Метью Моран. — Когда он увидел вопрос в ее глазах, он добавил: — Не слыхали такого имени?

— Пожалуй, нет.

— А как насчет Калеба Блэка? Друзья называют его Кэл.

— О да, — произнесла Джессика с некоторой горечью. — Это имя мне доводилось слышать. Образец добродетели.

— Вот уж не знаю, — удивился Рейф. — Мне никогда не приходилось встречать таких мужчин.

— Не Калеб. Его жена. Вулф уверяет, что она образец добродетели.

— Может быть, это какой-нибудь другой Калеб Блэк… У Вилли много хороших качеств, но образцом ее не назовешь.

— Вилли?

— Виллоу Моран. По крайней мере, была Моран. Сейчас она Виллоу Блэк.

Рот Джессики скривился в горестной улыбке.

— Бедняга Рейф! Вы проделали такое длинное путешествие, в вас стреляли ни за что, ни про что, вас ранили… А образец добродетели уже замужем.

— Вы, должно быть, не поняли, — проговорил Рейф, натягивая на голову поношенную шляпу. — Вилли — моя сестра

— Ах, вот оно что! — Джессика вспыхнула. — Простите меня. Я вовсе не хотела оскорбить вас. Это… вечно мой длинный язык! Когда я научусь держать его за зубами!

— Не беспокойтесь, — вполне доброжелательно сказал Рейф. — Вилли будет очень смеяться, если ее назовут образцом добродетели. Она всегда была бойкой девчонкой… Но, бог ты мой, как она готовит! Я готов проехать полсвета, чтобы отведать ее бисквиты. — Он хмыкнул. — Да так оно и получилось.

— Выходит, что у обра… что у вашей сестры и у меня много общего.

— Бисквиты?

— То, что они постоянный предмет разговоров. Вулф объехал полсвета и говорил в основном о моих бисквитах в сравнении с бисквитами Виллоу.

В серых глазах Рейфа загорелись смешинки.

— Вам не стоит из-за этого сомневаться в своем кулинарном искусстве. Просто бисквиты сей молодой жены знамениты на весь свет.

— Мои не знамениты. Даже господин скунс отворотил свой острый черный нос от них.

Рейф постарался не выказать изумления, но мысль о скунсе, прошедшем мимо еды, показалась ему забавной. Он откинул голову и захохотал.

Джессика улыбнулась ему с искренним удовольствием. Было так здорово слышать человеческий смех и знать, что есть хоть одна душа на Западе, которой приятна ее компания. Однажды она рассмешила Вулфа. Только однажды, и не более того. При мысли об этом улыбка сошла с ее лица. Сейчас он хотел только одного: увидеть ее уходящей из его жизни.

— Не смотрите так мрачно, Рыжик… э-э… миссис Лоунтри, — быстро поправился Рейф.

— Называйте меня Рыжиком, — сказала она, вздохнув, — или Джессикой, или Джесси, если хотите.

— Спасибо.

— К чему благодарить? Если здесь никого не называют по фамилии, значит, в ходу будут прозвища и имена. Нужно ведь, в конце концов, как-то называть друг друга.

Улыбку на лице Рейфа сменило озабоченное выражение, когда он выглянул в окно. Он ощутил в душе холодок тревоги. Ему приходилось бывать во многих трущобах и иметь дело с самым различным сбродом. Сейчас он интуитивно почувствовал приближение опасности.

Толпа, обступившая фургон Лоунтри, состояла как раз из тех молодчиков, которые скопились в Каньон-Сити в ожидании открытия пути. Ими руководила страсть к золоту, которой они пока не могли дать выхода. Во время вынужденного бездействия они болтали о женщинах, которые ожидали их с раздвинутыми белоснежными бедрами, пьянствовали и задирали беззащитных людей.

Они вели себя все более разнузданно с каждым глотком из бутылки, ходившей по кругу. По пути в лавку Рейф уловил разговоры о потрясающих иностранных леди, о том, что они совсем по-особому ездят на лошадях — и на мужчинах. Рейф весьма сомневался в том, что мысли этих людей стали возвышенней после активного общения с бутылкой.

— Миссис Лоунтри…

— Слишком формально, — напомнила Джессика мягко.

Рейф снова взглянул в окно.

— Ладно, Рыжик. Не выходите к фургону, пока с вами не будет вашего мужа.

— Почему?

— Эти люди пьяны. Вряд ли они могут сейчас общаться с приличными женщинами.

— Я понимаю, — вздохнула Джессика. — В любом случае мне нужно сделать еще несколько покупок.

Рейф молча проводил ее к прилавку с товарами.

— Вы не поможете мне? — попросила она. — Я никогда не покупала готовую одежду. Этот размер мне подойдет?

Рейф с сомнением посмотрел на джинсы, которые она взяла в руки.