Пламя над бездной - Вернон Виндж

— О Стая Стай! Вы посмотрите на эти передние лапы! — Он ослабил веревки, связывающие передние лапы чужака. — Две такие лапы не хуже, чем пять пар губ! Вы только подумайте, на что может быть способна стая таких созданий!

И он приблизился к одной из пятищупальцевых лап.

— Осто… — начал Странник. Но чужак резко сложил свои щупальца в клубок, передняя нога дернулась под немыслимым углом, вбивая лапу точно в голову Тщательника. Удар не мог быть особенно сильным, но попал точно в мембрану.

— Ау! Вау-вау-вау!

Тщательник отскочил назад.

И чужак тоже кричал. Это был чисто ротовой шум, высокий и тонкий. Зловещий этот крик заставил подняться все головы, даже головы Резчицы. Странник уже слышал его много раз. Он не сомневался — это была межстайная речь чужаков. Через несколько секунд звук сменился регулярными резкими выдохами и затих.

Долго никто не говорил ничего. Затем Резчица частично поднялась на ноги и посмотрела на Тщательника:

— Ты не пострадал?

Она заговорила впервые с начала собрания.

Тщательник облизывал лоб.

— Да нет. Этот элемент вполне соображает.

— Когда-нибудь твое любопытство тебя погубит.

Тщательник возмущенно фыркнул, но был явно польщен таким предсказанием.

Королева Резчица окинула взглядом своих советников:

— Я вижу один существенный вопрос. Тщательник утверждает, что один элемент чужака может быть столь же искусен, сколь целая стая нас. Это так?

Вопрос был адресован Страннику и Описателю.

— Да, ваше величество. Если бы чужак мог дотянуться до узлов веревок, он бы их развязал. — Он знал, к чему ведет, ведь сам до этого три дня доходил. — И эти звуки кажутся мне координированной речью.

Когда это дошло до других, говор взметнулся волной. Артикулирующий элемент часто способен выдавать полу-разумную речь, но обычно за счет ухудшения координации Движений.

— Именно так. Это создание не похоже ни на что из нашего мира, и лодка его спустилась с неба. Я боюсь думать, каков должен быть разум такой стаи, если один элемент столь же разумен, как целая стая нас?

Ее слепой, говоря эти слова, оглядывался вокруг, будто видел. Двое других обтирали морду слюнявому. Королева не представляла собой вдохновляющего зрелища.

Тщательник приподнял одну голову.

— Я не слышал ни намека на звук мысли. И передней мембраны у нее нет. — Он показал на разорванную одежду возле раны чужака. — И никаких признаков плечевой мембраны. Может быть, эта стая, которая разумна даже в виде синглета… А может быть, это и все, на что эти чужаки способны.

Странник про себя улыбнулся. Тщательник, конечно, беспокойный дурак, но явно не из тех, кто держится традиции. Уже столетия ученые спорили, в чем разница между людьми и животными. У некоторых животных мозг больше, у некоторых лапы или губы куда более умелые, чем у элемента стаи. В саваннах Восточной Долины есть создания, похожие на элементы стай и держащиеся группами, но без особой глубины мысли. Кроме разумных стай, бывали только еще волчьи гнезда и стаи китов. Координация мысли между элементами — вот что давало им превосходство. Теория Тщательника была ересью.

— Но мы слышали звуки мысли, и громкие, когда на них напали из засады, — сказал Джакерамафан. — Может быть, вот этот — вроде наших грудных, еще не умеющих думать…

— И уже такой разумный, как целая стая, — мрачно закончила за него Резчица. — Если эти существа не умнее нас, мы можем усвоить их умения. Не важно, насколько они велики, мы можем в конце концов стать им равными. Но если этот элемент — всего лишь кусочек сверхстаи…

Минуту не было слышно разговора, только приглушенный звук мысли советников. Если эти чужаки — сверхстаи, и если их посланец был убит, — возможно, уже никому спасения не будет.

— Итак. Наша главная задача — спасти это создание, подружиться с ним и узнать его истинное имя.

Головы Резчицы склонились, казалось, она забылась совсем — или просто устала. Вдруг несколько голов ее повернулись к лорду-камергеру.

— Доставить это создание в мои покои.

Хранитель чуть не подпрыгнул от удивления.

— Как можно, ваше величество! Мы же видели, насколько оно враждебно. И ему нужна медицинская помощь!

Резчица улыбнулась, голос ее стал шелковым. Странник помнил этот тон по прежним временам.

— Ты забыл, что я владею хирургией? Ты забыл, что я — Резчица?

Хранитель облизал губы и поглядел на других советников. Секунду помолчав, он сказал:

— Никак нет, ваше величество. Будет исполнено, как вы сказали.

Чувство, которое испытал Странник, можно было назвать радостью. Может быть, Резчица еще здесь все-таки правит.

12

На следующий день Странник сидел на ступеньках своей квартиры, когда Резчица пришла его навестить. Она пришла одна, в тех же простых зеленых куртках, которые он помнил по прошлому разу.

Он не поклонился и не вышел ей навстречу. Она минуту холодно смотрела на него, а потому уселась всего в нескольких ярдах.

— Как Двуногий? — спросил Странник.

— Я вынула стрелу и зашила рану. Думаю, он выживет. Мои советники были довольны: это создание действовало не как разумное существо. Оно билось, даже когда его привязали, будто у него понятия нет о хирургии. Как твоя голова?

— Все в порядке, пока я не двигаюсь. — Остальная часть его (Шрам) лежала за дверью в темноте комнаты. — Мембрана заживает отлично, и я думаю, что буду через несколько Дней здоров.

— Ну и хорошо.

Выведенная из строя мембрана могла вызывать постоянные ментальные проблемы или необходимость замены элемента, при этом возникала болезненная задача: куда девать обреченного на молчание синглета.

— Я помню тебя, пилигрим. Все элементы новые, но ты все тот же Странник. У тебя были прекрасные рассказы. Я рада была твоему визиту.

— А я был рад видеть великого Резчика. Поэтому я и вернулся.

Она с усмешкой наклонила голову:

— Великого Резчика прежних дней, а не эту старую развалину?

Он пожал плечами и спросил:

— А что случилось?

Она ответила не сразу. Какое-то время они сидели молча и смотрели на город. Было облачно, срывался иногда дождь. Холодный ветер с канала покусывал глаза и губы. Резчица поежилась и вспушила мех. Наконец она сказала:

— Эта душа у меня уже шестьсот лет — если считать по когтям. По-моему, ясно, что со мной случилось.

— Раньше извращение тебе не вредило.

Обычно Странник так прямо не говорил. Но что-то в собеседнице вызывало на откровенность.

— Да, обыкновенный инцест доходит до моего состояния за пару столетий и становится идиотом гораздо раньше. Мои методы были куда умнее. Я знала, кого с кем скрещивать, каких щенков оставлять, а каких отдавать другим. И всегда выходило, что мои воспоминания несет моя же плоть, а душа остается чистой. Но я недостаточно хорошо понимала — или пыталась сделать невозможное. Выбор становился все труднее и труднее, и наконец пришлось выбирать между умственными и физическими дефектами. — Она утерла слюну, и все, кроме слепого, оглянулись на город. — Сейчас самые лучшие дни лета. Жизнь становится зеленым безумием и рвется ухватить последний кусочек тепла перед зимой.