Знак Зорро - Джонстон Мак-Кэллэй

Одно лишь доставляло удовлетворение сеньору Зорро, в то время как лошадь его скакала по пыльному шоссе и сеньорита прижалась к нему. Он знал, что преследовавшие должны будут разделиться на три группы.

Он снова прижал к себе сеньориту, вонзил шпоры в бока лошади и яростно продолжал скакать.

Глава XXXII

ПО ПЯТАМ

Над горами поднялась луна.

Сеньор Зорро предпочел бы, чтобы этой ночью небо было покрыто тучами и луна затемнена, так как он ехал не верхней тропинке, преследователи его были позади и могли видеть его на фоне прояснившегося неба.

Лошади кавалеристов были свежи, и кроме того большинство из тех, которые принадлежали людям из эскорта его превосходительства, были великолепными и самыми быстрыми во всей стране, способными переносить долгую езду при невероятной скорости.

Но теперь разбойник думал только о том, чтобы как можно скорее гнать свою лошадь и насколько возможно оторваться от преследователей, так как к концу своего путешествия ему надо было иметь запас времени, чтобы успеть совершить то, что задумано.

Он прижался к сеньорите, хлестнул поводьями и как бы слился со своей лошадью, как делает каждый хороший всадник. Достигнув вершины другой горы он обернулся, прежде чем спуститься в долину. Можно было отчетливо видеть авангард преследователей.

Без сомнения, если бы сеньор Зорро был один, такое положение вещей не обеспокоило бы его, так как много раз он бывал в более затруднительных положениях и все-таки ускользал. Но теперь перед ним на седле была сеньорита Лолита, и он хотел поместить ее в безопасное место не только потому, что она была сеньоритой и женщиной, которую он любил, но также и потому, что он был человеком, который не мог допустить, чтобы пленник, которого он освободил, был снова взят в плен. По его мнению такое событие бросило бы тень на его мастерство и смелость.

Миля за милей ехал он с прижимавшейся к нему сеньоритой. Ни один из них не говорил ни слова. Сеньор Зорро знал, что был в выигрыше, опередив своих преследователей, но находил это недостаточным для своей цели.

Он пришпорил свою лошадь, и они летели по пыльной дороге мимо гациенд, где лаяли встревоженные собаки, мимо хижин туземцев, где шум стучащих по твердой дороге копыт заставлял бронзовых мужчин и женщин вскакивать со своих постелей и бросаться к дверям.

Раз он врезался в стадо овец, которых вели на рынок в Рейна де Лос-Анжелес, и разогнал их по обе стороны дороги, оставив пастухов позади. С проклятиями они снова собрали стадо, но только для того, чтобы преследовавшие солдаты опять разогнали его.

Вперед и вперед мчался Зорро до тех пор, пока не увидел далеко впереди себя белевшее в лунном свете здание миссии Сан-Габриель. Он доехал до перекрестка и направился по тропинке, которая вела направо, к гациенде брата Филиппа.

Сеньор Зорро был знатоком людей, и этой ночью он полагался на свое мнение о них. Он знал, что сеньорита Лолита должна быть оставлена в таком месте, где имелись бы женщины или облаченный в рясу францисканец, которые могли бы сберечь ее. А сеньор Зорро решительно желал охранить доброе имя своей дамы, и в этом отношении он полагался на старого брата Филиппа.

Лошадь бежала уже не так скоро и сеньор Зорро мало рассчитывал на то, что кавалеристы достигнув перекрестка, свернут на дорогу в Сан-Габриель, как это случилось бы, если бы не было лунного света и если бы они время от времени не могли видеть преследуемого ими человека. Он был теперь на расстоянии мили от гациенды брата Филиппа и еще раз вонзил шпоры в коня, стремясь достичь большей скорости.

- У меня будет мало времени, сеньорита, - сказал он, нагибаясь над нею и говоря ей на ухо. - Все зависит от того, верно ли я судил о человеке. Я прошу вас только доверять мне.

- Вы знаете, что я верю вам, сеньор.

- И вы должны верить человеку, к которому я везу вас, сеньорита, ж слушаться его советов во всем. Этот человек - монах.

- Тогда все будет хорошо, сеньор, - ответила она и крепче прижалась к нему.

- Мы скоро снова увидимся, сеньорита. Я буду считать часы, и каждый из них будет казаться вечностью, Я верю, что нас ждут более счастливые дни.

- Да поможет в этом небо, - шепнула девушка.

- Где есть любовь, там есть надежда, сеньорита.

- Тогда моя надежда велика, сеньор.

- И моя! - сказал он.

Затем он повернул на проезжую дорогу, ведущую к брату Филиппу, и ринулся к его дому. Намерение состояло в том, чтобы остановиться лишь на минуту, чтобы оставить там девушку. Он надеялся, что брат Филипп сможет оказать ей покровительство, а сам он после этого пустится скакать снова, производя как можно больше шума, чтобы отвлечь на себя погоню кавалеристов. Он хотел заставить их подумать, что лишь проехал по кратчайшему пути через владения брата Филиппа на другую дорогу, не останавливаясь у его дома.

Сдержав поводьями лошадь перед ступеньками веранды, он спрыгнул на землю, снял сеньориту с седла и поспешил с нею к двери. Он постучал в нее кулаком, моля судьбу, чтобы сон брата Филиппа был Чуток и чтобы он легко проснулся. Издали доносился стук подков лошадей его преследователей. Сеньору Зорро показалось, что прошел целый век, прежде чем старый монах распахнул дверь и остановился в ней, держа в руке свечу. Разбойник быстро вошел и закрыл за собой дверь, чтобы света не было видно снаружи. Брат Филипп с удивлением отступил, увидев человека в маске и сеньориту, которую тот сопровождал.

- Я сеньор Зорро, брат, - сказал разбойник быстро тихим голосом. - Мне кажется, что вы можете чувствовать себя в некотором долгу передо мной за известные вещи.

- За наказание тех, кто преследовал и угнетал меня, я перед вами в большом долгу, кабальеро, хотя против моих принципов покровительствовать насилию какого бы то ни было рода, - ответил брат Филипп.

- Я был уверен, что не ошибусь в вас, - продолжал сеньор Зорро. Это сеньорита Лолита, единственная дочь дона Карлоса Пулидо!

- Ха!

- Дон Карлос друг братьев, он сам испытал притеснения точно так же, как и они. Сегодня днем губернатор приехал в Рейна де Лос-Анжелес, арестовал дона Карлоса и заключил его в тюрьму по обвинению, которое было несправедливо, как мне удалось узнать. Он также посадил донью Каталину и эту молодую сеньориту в тюремную камеру вместе с пьяницами и непотребными женщинами. При помощи нескольких хороших друзей я освободил их.

- Да благословят вас святые за такое дело! - воскликнул брат Филипп.

- Кавалеристы преследуют нас, брат. Конечно, неудобно, чтобы сеньорита дальше ехала со мной... Возьмите и спрячьте ее, брат - если только вы не боитесь, что это может причинить вам серьезное беспокойство.

- Сеньор! - прогремел брат Филипп.

- Если солдаты захватят сеньориту, они снова посадят ее в тюрьму, да еще вероятно будут с ней плохо обращаться. Позаботьтесь о ней, сберегите ее, вашей доброты я никогда не забуду.

- А вы, сеньор?

- Мне нужно отвлечь на себя преследование кавалеристов и не дать им остановиться здесь, в вашем доме. Я свяжусь с вами позже, брат. Итак, условлено?

- Да, условлено! - торжественно ответил брат Филипп. - И я хочу пожать вашу руку, сеньор.

Рукопожатие было короткое, но зато выразительное. Затем сеньор Зорро повернулся к двери.

- Задуйте свечу, - сказал он. - Они не должны видеть света, когда я открою дверь.

В одно мгновение брат Филипп исполнил это, и они очутились в темноте. На миг сеньорита Лолита ощутила прикосновение губ сеньора Зорро к своим, зная, что он поднял край своей маски, чтобы поцеловать ее. Потом она почувствовала сильную руку брата Филиппа вокруг своей талии.

- Будьте мужественны, дочь моя, - сказал брат. - Сеньор Зорро по-видимому живуч, как кошка, и что-то говорит мне, он родился не для того, чтобы быть убитым кавалеристами его превосходительства.

Разбойник слегка рассмеялся на это, открыл дверь, проскользнул в нее, тихо закрыл ее за собой и исчез.

Большие эвкалиптовые деревья затемняли фасад дома, и в этой тени стояла лошадь сеньора Зорро. Когда он бежал к ней, заметил, что солдаты были куда ближе, чем он ожидал. Быстро подбежав к своей лошади, он споткнулся о камень и упал, испугав ее этим. Лошадь встала на дыбы, кинулась в сторону на несколько шагов и попала под яркий лунный свет.

Увидев лошадь, авангард преследователей с криками ринулся к ней. Сеньор Зорро сделал быстрый прыжок, схватил поводья с земли и вскочил в седло.

Но они настигли, окружили его со шпагами в руках, сверкавшими при лунном свете. Он услышал грубый голос сержанта Гонзалеса, приказывавшего людям:

- Взять живьем, если можете, солдаты! Его превосходительство хотел бы увидеть, как, негодяй будет страдать за свои преступления. Вперед, кавалеристы! Во имя святых!

Сеньор Зорро с трудом отразил удар, но был выбит из седла. Пешком он пробил себе дорогу обратно в тень, но кавалеристы начали стрелять. Прислонясь к стволу дерева, сеньор Зорро отражал их натиск.