Рейтар - Андрей Круз

Ольм гоготнул негромко, отчего я решил, что владетеля своего он уважает умеренно, глотку за его честь рвать не кинется. Хотя… за такого бы и я не кинулся, будь я у него на службе, не произвел он доброго впечатления как-то.

Тропа вилась вдоль ручья, хрустального и звонкого, против его течения, и вскоре привела к малой полянке, окружающей водопад, серебристой колонной срывавшийся с высоты аршин в пятнадцать и бьющий в гладкую поверхность крошечного озерца, окруженного серыми валунами. Места здесь были столь чудесны и живописны, что даже не думалось о том, что сюда неумолимо идет война. Сама подобная мысль здесь была неуместна, она словно пачкала ту чистоту, что окружала нас со всех сторон.

— Барат, с лошадьми, — приказал я, обернувшись к молодому вольному. — Будем часа через три. Если к полудню не вернемся — уходи к лагерю, доложись Нигану, он тогда за старшего.

— Так, мастер взводный, — доложился тот и принял от меня поводья Кузнеца.

Проблем я, если честно, сейчас никаких не ждал, но порядок прежде меня придуман, а мне только следовать ему остается.

Ольм повел нас дальше вверх по склону, по такой незаметной тропе, скорее даже просвету в зарослях, который заметить, не зная, и вовсе невозможно. Шел он вроде и неторопливо, но вместе с тем ровно и быстро, легко и сноровисто, как умеют ходить горцы, привыкшие беречь силы в горах. Я вроде и сам легкому шагу обучен, у вольных навык подкрасться тихо чуть не за самое важное боевое умение считается, но вот так как Ольм — не умею. А может быть просто тяжеловат, я его раза в полтора больше.

Ольм шел сторожко, скинув с плеча свою длинную винтовку и загнав патрон в ствол. Это правильно, если ты воюешь, то ходи всегда к стрельбе готовым, ждешь ты противника или нет. Я тоже нес свой карабин в руках, а указательный палец правой руки ласкал машинально скобу у спуска, словно нуждаясь в постоянном напоминании о том, что вот, всего на дюйм в сторону, одно движение — и свинцовая пуля вылетит из ствола, чтобы поразить появившегося врага.

Тропа вела вверх, пересекая склон по диагонали, ноги подгибались в щиколотках, быстро уставая от непривычного положения. Становилось жарко, возле лица вились какие-то мелкие, но назойливые и кусачие мошки, от которых постоянно приходилось отмахиваться.

Затем тропа вывела на вершину хребта, поросшую все теми же соснами, и Ольм сделал нам знак «стоп», сам присев на колено за обросшим со всех сторон сухой травой валуном.

— Вон монастырь, — сказал он, указав на скопление небольших каменных домиков за невысоким забором.

Достав из футляра подзорную трубу, я разложил ее, наведя на строения. С десяток домиков, маленьких, явно выложенных своими руками из местного слоящегося камня, из которого в этих краях все строят. В середине вроде маленькой площади, в которой под навесом видна каменная же чаша с факелом в середине. Огонь и Вода, символы Брата с Сестрой, Заступника и Искупительницы. Возле бассейна сидел на корточках седой человек в буром дерюжном балахоне, подновлявший кладку. Рядом с ним виднелось маленькое ведро с известкой и грудка камней, из которой он время от времени выбирал подходящий.

— Встреча где будет? — спросил я Ольма.

— Вон там, распадок между горами, туда еще дорога ведет, видишь?

— Так…, - заглянул я в карту. — Понял. Охрана «каплунов»… за тем поворотом будет, так?

— Так и есть, — кивнул проводник. — Оттуда пять верст до старой винодельни, где переговоры.

Я снова глянул в карту. Дорога одна, «каплуны» придут с этой стороны, «голытьба» — с противоположной. Тут долина открытая, от этого самого места и еще на несколько верст почти что ровное поле, пересекаемое рекой. Как раз у монастыря каменный мостик через нее перекинут, небось, монахами и построенный. Места для засады здесь нет. Дальше на склоны у поворота дороги не заберешься, охрана заметит, да и наверняка эти места осмотрит перед тем, как их владетели проедут. Я бы так и сделал на их месте, а противника считать дурнее себя — верный путь к поражению. Обратно поедут по открытому месту, тут засаду быстро тоже не устроишь, а когда доберутся до высот по ту сторону долины, то можно быть уверенными в том, что окажутся в безопасности. Сколько охраны с собой брать — договор только места переговоров касается, а вот в укромном месте поодаль еще людей разместить — словно боги велели, дурак последний так не сделает.

От подножья горы, с которой мы сейчас местность осматриваем, до монастыря шагов семьсот. Не так уж много, если бегом, то можно быстро добраться. А дальше что? А дальше святотатство совершить придется. Чего уж там, список грехов только открывается, еще много что в его добавить придется, кажется мне. А вот «каплуны», как мне думается, до такого пока не додумались, мирным мышлением живут. За что и поплатятся.

Глава 24

Ольм ушел от отряда, засев в одному ему известном месте в ожидании вестей. Мы же двое суток спали да сидели в секретах, которые я усилил до пределов разумного. Надо было и людей занять, и бдительность проявить. Пока ведь мы на слово верим тутошним владетелям да их помощникам, а кто его знает, в чем их истинная цель? На богов надейся, но коня привязывай, недаром так всегда говорили. Вот на нас посмотри: говорим одно, планируем другое, а делаем и вовсе третье. Чем другие хуже? Это только у змеи язык раздвоен чтобы лгать легче было, а человек и так справляется лучше любого змея.

Вскрыли тюки, что везли с собой, и извлекли оттуда валашскую форму. Присмотревшись, увидел, что пошив не казенных валашских мастерских, а какой-то непонятный. Видать, Круглый Арио озаботился, заказал где-то. А так и не отличишь — мундиры серые, воротники и канты синие, кожаные кавалерийские каски тоже серые с синими козырьками. На груди и рукаве эмблема Третьего Драгунского полка, как раз в этих краях и расквартированного. Все продумано, все предусмотрено у «Старшего приказчика».

Дарий, как дезертир из валашских драгун, взялся приводить внешний вид нашей банды «в соответствие». Это как раз труднее всего и оказалось, потому как бойцы были сплошь бывалые, каждый привык к тому, как у него оружие прилажено и снаряжение, и менять все это перед боем по валашскому устав никто не хотел. Иные и вовсе полагали, что это к неудаче.

Ольм прибежал среди ночи, растолкал меня.

— Что?

— С утра встреча будет, как и планировалось, мастер взводный, — доложился он.

— Хорошо, — кивнул я, потерев лицо руками, чтобы согнать сон.

Плеснул холодной воды, Барату приказал ставить чайник, не до сна теперь будет. Сам же с валашцем Дарием засел над картой с пометками, пройтись по плану в последний раз, подробно, поискать слабых мест и ошибок. Его задача была проще моей, атаковать отходящих «каплунов» с их охраной в конном строю, так, чтобы они поверили, что напоролись на валашских драгун, и гнать на засаду. А вот засаду устроить — уже моя забота, и тут провалиться нельзя, возможность всего одна.