Рейтар - Андрей Круз

— А от высокосвященного Мирга что слышно? — снова вступил в разговор Злой. — Как-то вы о нем умолчали.

— А что высокосвященный? — чуть пожал плечами усатый. — Высокосвященный слухи распускает о том, что высокосвященный Ларде, опорный столп монофизитствующих в Свирре, в соседнем Ирбе убийство организовал за владение рудником. Совместно с валашским посланником, от алчности и укоренившегося в душе зла, кое проистекает от неправильной веры и поношения веры истинной. Народ волнуется, Миргу всегда верили. Как известие дойдет о том, что валашцы эдакое злодейство сотворили — он предаст их проклятию, а заодно и против Ларде выступит.

— А сколько всего людей выставить сможете? — спросил уже Хорг, обращаясь к коренастому.

— Всего до двух тысяч, — сразу ответил тот.

— А таких, что и в самом деле воевать умеют? — уточнил сотник.

— Сотни четыре, — внес поправки коренастый. — Но в крепком месте и остальные отбиваться смогут. А вот пушек у нас вообще нет, ни единой.

— Откуда им браться, — тихо хмыкнул Злой.

— Пушки есть в гарнизонах, — сказал Хорг. — Ладно, теперь задачи поставлю. Пока два взвода задействуем.

И он обернулся к нам с Дарием.

Глава 23

Хоть задачи нам и поставили, но еще три дня мы должны были оставаться в лагере, упрятанном в горной долине. Теперь, в свете нового дня, мне удалось рассмотреть ее внимательней, после чего осталось только признать, что место было подобрано с умом. Окружающие невысокие хребты, сплошь заросшие деревьями и густым орешником, господствовали не только над долиной, но и над пространством по обратную их сторону, предоставим тем самым идеальное место для расположения секретов. Ни с какой стороны к нам теперь невозможно было подойти скрытно.

Когда же я выехал за пределы этих хребтов, то поразился еще больше — со стороны даже сама долина никак не угадывалась, казалось, что горы прижались друг к другу вплотную, без всякого разрыва. Тайник природный, не знаешь — мимо проедешь.

К каждому из наших взводов придали по проводнику из местных егерей, служащих владетелю Бри Блеклому — тому самому усатому альбиносу, который был в палатке у Хорга. Он же, кстати, и владел этими самыми землями. С нашим взводом остался Ольм — невысокий кривоногий мужичок с хитрыми глазами и короткой всклокоченной черной бородой, непривычно для конника вооруженный длинной пехотной винтовкой. Из нее он, если его словам верить, мог попасть пулей в игральную карту на двухстах шагах. И когда Бролт, командовавший вторым десятком взвода, в таком таланте егеря усомнился, тот немедленно сомнения развеял, к тому же разбогатев на две серебряных монеты, которых Бролт, в свою очередь, лишился, проспорив. Стрелял Ольм действительно здорово.

Вел он нашу кавалькаду какими-то невероятными, но вполне проходимыми тропами — недаром, с его слов, служил в егерях у местного владетеля уже пятнадцать лет. За весь поход не встретили ни единой живой души, хотя зверья всякого видели много и даже охотились — подстрелили для котла двух небольших оленей, на которых, со слов все того же Ольма, местные леса были богаты. Он же их и подстрелил, собственно говоря, никому больше такое дело не доверив.

До места шли два дня, путь был хоть и не дальний, но очень путанный. Тропа вилась как веревка, брошенная на пол да размотавшаяся. В горах, пусть даже таких как эти, не слишком высоких, пологих и заросших лесом, прямых путей не бывает. Каждый шаг или следует ущелью, или огибает холм, и никак иначе. Еще такие места для засад хороши — мало путей, нет места для маневра, умный засадник способен много врагов положить, оставшись невредимым, если позицию с умом выберет.

На исходе второго дня Ольм привел нас в тихое место, небольшое ущелье, где мы встали биваком, выставив на склонах секреты. Отсюда до места встречи «голытьбы» владетельской с богатыми «каплунами» было всего восемь верст по дороге.

На утро я назначил рекогносцировку, взяв с собой кроме Ольма, без которого никуда, лишь валашца Дария и Барата, на всякий случай, за посыльного и коновода. Выехали с рассветом, Ольм вел по-прежнему уверенно и безошибочно. Мягкий топот копыт заглушался пение птиц, словно состязавшихся в том, чтобы старательней и громче пропеть хвалу наступившему новому дню. Пахло хвоей — нас со всех сторон окружали горные сосны с причудливо изогнутыми стволами и ветками, и удивительно длинными пушистыми иголками, которые опадали ковром на тропу.

— Земля здесь уже монастырская, — пояснил Ольм. — Владетель наш, господин Бри, говорил не раз, что если здешний лес вырубить и оливки посадить, так озолотишься, но монастырь землю продавать или в аренду давать отказывается.

— А если война начнется? — равнодушным голосом, но все же с долей любопытства спросил Дарий.

— Того не знаю, а то не скажу, — помотал головой проводник, после чего добавил: — Но планы у владетеля есть какие-то, не может не быть. У семьи их земель раньше было раза в три больше, но как-то растерялись все. Что валашские «клопы» за налоги забрали да и продали с молотка, а что и сами потеряли — дед владетеля большой любитель был серебром посорить, так и спустил половину достояния. Хорошо, что окочурился вовремя, от неумеренности, а то бы мой владетель и вовсе без порток остался.

— А к кому владение-то отошло, то, что с молотка отдали? — уточнил я.

— Так Бальму, двоюродному брату Пера, что у «каплунов» за главного, — усмехнулся Ольм. — Аккурат вот от той горы, где монастырские земли кончаются, и вон туда на все двадцать верст. Там и оливки, и виноград, и цитрусы всякие. Добрые земли.

— Не забыл о них владетель Бри, стало быть? — с легкой подначкой спросил Дарий.

— Да как о них забудешь? — вроде даже удивился вопросу Ольм. — Оно ведь ему и сейчас свое, в мыслях-то, даром, что чужие руки держат.

— Это верно, мыслями многое охватить можно, — уже откровенно засмеялся Дарий. — Хоть соседское, а хоть и княжеское. В мыслях оно всегда к тебе ладно прикладывается, как ленты к невесте, когда та у зеркала крутится.

Ольм гоготнул негромко, отчего я решил, что владетеля своего он уважает умеренно, глотку за его честь рвать не кинется. Хотя… за такого бы и я не кинулся, будь я у него на службе, не произвел он доброго впечатления как-то.

Тропа вилась вдоль ручья, хрустального и звонкого, против его течения, и вскоре привела к малой полянке, окружающей водопад, серебристой колонной срывавшийся с высоты аршин в пятнадцать и бьющий в гладкую поверхность крошечного озерца, окруженного серыми валунами. Места здесь были столь чудесны и живописны, что даже не думалось о том, что сюда неумолимо идет война. Сама подобная мысль здесь была неуместна, она словно пачкала ту чистоту, что окружала нас со всех сторон.