Наивная смерть - Робертс Нора

– Она говорит по-французски и по-итальянски.

– Вот сука!

Ева засмеялась, а потом сделала то, чего не делала никогда раньше: наклонилась и прижалась лбом ко лбу Миры. И закрыла глаза.

– Спасибо, – сказала она тихо. – Спасибо.

Все эти переживания и разговоры подарили Еве сверлящую головную боль, но на душе у нее полегчало.

Вернувшись в свой отдел, она увидела, как Пибоди у себя за столом в «загоне» разговаривает с миниатюрной черноволосой женщиной и ласково похлопывает ее по руке. Завидев Еву, она встала.

– А вот и лейтенант. Даллас, это Лейна Суарес. Мы поговорили. Может, нам стоит перейти в столовую?

– Конечно.

Когда Лейна поднялась на ноги, тяжело опираясь о стол, Ева заметила, что она уже на заметной стадии беременности.

– Я подумала, что мне следует к вам прийти. – У Лейны был глуховатый голос с чуть заметным акцентом. – Я поговорила с Холли после того, как вы у нее были. Детектив Пибоди допрашивала меня в школе в тот день, когда Крейг умер. Вот я и пришла к ней.

– Прекрасно.

В столовой Ева заметила Бакстера и Трухарта – бывалого и салагу – за столиком в углу. С ними за столом сидел какой-то тощий и нервный тип в темных очках.

«Ширяльщик, – решила Ева. – Небось, один из стукачей Бакстера».

Она мысленно прошлась по своей картотеке, пытаясь вспомнить, над какими делами работают Бакстер и Трухарт. Пибоди тем временем предложила Лейне чего-нибудь попить.

Убийство в подпольном клубе, вспомнила Ева. Какой-то турист, видимо, пытался сделать ставку в подпольной игре в одном из страшных подземелий под нью-йоркскими улицами. Вот и получил свое.

Бакстер бросил взгляд на Еву. Слишком быстрый, она почти ничего не успела разглядеть, но нечто неуловимое в этом взгляде подсказало ей, что дело сдвинулось с мертвой точки. У ширяльщика явно была наводка.

Что ж, хоть у кого-то появился след.

Она взяла себе воду, потому что кофе в столовой был жутким пойлом, села и предоставила инициативу Пибоди.

– Мы вам очень благодарны, что вы к нам пришли, Лейна. Лейтенант, Лейна приехала к нам на метро. Я ей обещала, что назад ее отвезут на машине. Вы же не против, правда?

– Никаких проблем.

– Лейна, расскажите, пожалуйста, лейтенанту то, что рассказали мне.

– Хорошо. Я иногда делаю кое-что для Холли. Знаю, она вам уже говорила. Я в общем-то не имею права работать на стороне. Но мне нужны деньги, а Холли очень добра. Она мне сказала, о чем вы с ней говорили.

– Просто расскажите об этом мне, миссис Суарес.

– Хорошо, – кивнула Лейна. – Прежде всего, я хотела вам сказать, что мы с Холли действительно встретились на кухне в то утро. Мы выпили кофе, поговорили, обсудили изменения в меню, а потом просто поболтали по-дружески. – Она прижала руку к животу. – Холли мне сказала, что вы спрашивали про мистера Уильямса. Ну, было ли у них что-то личное. Конечно, Холли не интересуется мужчинами в этом плане. Но мы поговорили кое о чем, чего она вам не сказала, потому что она моя подруга.

– Было что-то личное между вами и мистером Уильямсом?

– Нет. – Лейна покраснела и сжала в кулаке серебряный крестик, висевший у нее на шее. – Нет-нет. Я замужем. Это значит, что есть границы, и переступать их нельзя. Для меня и мужа границы есть. А вот для мистера Уильямса их нет. Он со мной флиртовал. Мне было неловко, потому что мы все-таки неровня и вместе работаем. Но я думала, это безобидно. А потом он стал меня трогать, хватать за грудь.

Ева выждала секунду.

– И?

– Я ударила его по руке половником, – заявила возмущенная Лейна. – Крепко ударила. А он решил, что это смешно. Я не сказала мужу. Ему это не показалось бы смешным. Я никому не сказала. Не хотела потерять работу.

– А он продолжал вас преследовать?

– Мистер Уильямс приглашал меня в ресторан на ужин, на коктейль. А потом прямо позвал в постель. Опять начал меня лапать, и я опять его ударила. По лицу. Но это его не остановило. Знаю, надо было об этом доложить, но, когда я ему пригрозила, он не остановился. Он просто пожал плечами. Он сказал, что работает в школе дольше, чем я, и поверят ему, а не мне. Сказал, что он сам на меня заявит, будто это я к нему приставала, и меня уволят.

– Что вы сделали?

– Ничего. Мне стыдно в этом признаваться, но я ничего не сделала. Он ушел, а я продолжила работу. Я заплакала. Ничего не могла с собой поделать. И тут Крейг вошел и увидел, что я плачу. Он спросил, что случилось. Я ему не сказала, но, мне кажется, он все понял. Он должен был видеть мистера Уильямса, когда входил, они столкнулись в дверях. Вот я и думаю: наверно, он обо всем догадался. И с тех пор мистер Уильямс больше ни разу меня не беспокоил. Я думаю, Крейг велел ему оставить меня в покое.

Лейна вздохнула, отпила воды.

– Надо было сразу рассказать вам все, детектив Пибоди, когда вы расспрашивали меня в тот день. Но я об этом даже не вспомнила. Я думала только о том, что Крейг умер. Он был такой чудесный человек, и он умер. Я и не вспомнила про тот случай.

– Когда это случилось? Когда Крейг застал вас в слезах?

– Это было еще до рождественских каникул. Много недель назад. Поэтому я решила, что это ничего не значит. Но Холли сказала, что я должна рассказать вам. Что вы все должны знать. Только, пожалуйста, если можно, не говорите моему мужу. Он рассердится, что я ему не рассказала, и разозлится на мистера Уильямса. Он может устроить скандал в школе.

– У нас нет никаких причин рассказывать об этом вашему мужу, миссис Суарес, но позвольте мне кое-что вам сказать. Если вы подвергались сексуальным домогательствам со стороны Уильямса, вам следовало об этом сообщить. Если он приставал к вам, значит, мог приставать и к другим. Он не имеет права занимать свою должность, и ему это не должно сойти с рук. А вы могли бы нанять адвоката и поджарить его задницу в суде.

– Да кто мне поверит?

– Я вам верю.

Ева осталась на месте, пока Пибоди провожала Лейну, чтобы отправить ее домой на машине. Уильямс, думала она. Он не был насильником, но был сексуальным хищником. Не так уж далеко до убийства.

В любом случае мерзавец стоил того, чтобы выколотить из него все дерьмо.

Ева встала, и тут к ней подошел Бакстер.

– Даллас, – начал он и вдруг пристально всмотрелся в нее, склонив голову набок. – Слушай, сестренка, что-то видок у тебя паршивый.

– Во-первых, лейтенант Сестренка, а во-вторых, ну укуси меня.

– Да чего там кусать-то? Так, на один зуб. От тебя половина осталась. В общем, у нас есть горячий след по делу Барристера.

– Турист из Огайо, верно?

– Из Небраски. Разницы никакой. Ответственный гражданин, которого Трухарт провожает к выходу, явился добровольно для дачи свидетельских показаний.

– Один из твоих стукачей?

– Да, он у меня в ведомости. – Бакстер оперся задом на стол, поерзал, устраиваясь поудобнее. – Дело в том, что он все видел. Пару дней чесал репу, все не решался позвонить и вот сегодня, наконец, разродился. Убитый спустился в подполье на углу Бродвея и Тридцать восьмой. «Адский огонь». Знаешь эту дыру?

– Угу. Садомазо, беспроигрышная лотерея с кучей сувениров. Розыгрыш человеческих жертвоприношений каждый вечер. Обожаю заглянуть туда для расслабухи после долгой смены.

Бакстер улыбнулся:

– Как раз в твоем вкусе. Так вот, этот провинциал входит туда, на руке шикарные часики, ботиночки блестят, ну и сам такой… много о себе понимающий. Нанимает ведомого, платит за люксовый набор для связывания.

– Люксовый?

– Сюда входят цепи, хлысты, кляп в виде мячика – цвет по выбору клиента, – травматический пистолет с электрошоком, поводок и ошейник. Аренда на три часа.

– Как, а костюмы?

– Костюмы входят в набор суперлюкс. Но он заплатил за один из этих стеклянных кубов, чтобы дать представление для публики.

– Как мило! Этот парень – просто душа общества.

– Но ему захотелось для начала нюхнуть – причем бесплатно. И тут он напоролся на Сайкса. – Бакстер был не так разборчив, как Ева, по части кофе: он подошел к автомату и набрал код. – Хочешь?